Мы во многом живём в пространстве реализованных утопий. Сперва люди о чём-то мечтают, а другие находят это невероятным, смехотворным и нереализуемым, а потом опомниться не успевают, как это уже вовсю цветёт и пахнет.
И это касается не только науки и техники, но и сферы человеческих отношений. Так что уверенно и аргументированно утверждать какие-то паттерны поведения как нечто должное — это вполне рабочий метод изменения сущего.
Но по мере взросления люди перенимают и вырабатывают всё больше эвристик для жизни в реальном мире, которые вполне закономерно конфликтуют с ранее сложившимся образом мечты. В любой момент человек может сломаться и заявить, что он стал реалистом, и теперь его все эти мечты не интересуют вовсе. Так что зашоренность помогает сохранить мечту дольше, или, по крайней мере, иметь меньше издержек на её сохранение.
Я знаю только один работающий способ сохранять у людей в возрасте веру в идеалы. Нужно показывать им, сколько уже пройдено по дороге к нему, показывать, что они идут не в одиночестве, показывать ближайшие перспективы, которые вполне реально реализовать, и показывать, что далёкие перспективы, в общем-то, вполне достижимы. Одной только мечтой не получится добиться результатов, идти всё равно придётся мелкими шажочками.
Ну а старых либертарианцев в нашем российском обществе просто ещё не наросло.
Простите, получилось пафосно. Но ничего, иногда можно себе позволить.
Продавать либертарианство можно всем, но, конечно, по-разному.
Самое простое и напрашивающееся — это продавать его тем, кто уже готов купить, просто ещё об этом не знает. То есть просто объяснять уже готовым стихийным либертарианцам, что они либертарианцы, и почему их мировоззрение — это не есть что-то ужасное, эгоистичное, его не надо стесняться, короче, парень, ты не пидор, а гей, и это звучит гордо. В принципе, чем-то подобным я и занимаюсь. Жду вопроса, отвечаю на него. Затем другие, услыхав подобный вопрос, ссылаются на мои готовые ответы, или даже просто могут сказать, что, мол, посмотри у Анкап-тян, наверняка что-то на эту тему было. Хотя, если развивать метафору с рынком, то у меня скорее не продажа как таковая, а постпродажная поддержка.
Самое важное, что приходится доносить до таких покупателей — это их выгоды от того, чтобы обозначить себя как открытого либертарианца. Кому-то будет актуально получить стройные представления о теории, и тем привести в систему своё понимание мира, которое он дальше уже сам применит к любым жизненным ситуациям. Кому-то важнее чувствовать себя в кругу единомышленников. Кому-то мало ощущений, и он настроен на совместную деятельность. Рассказывать о достоинствах товара внимательному заинтересованному клиенту — это легко и приятно, достаточно иметь уверенные знания о товаре.
Сложнее продавать либертарианство тем, кто в целом имеет активную жизненную позицию, чувство справедливости и собственного достоинства, но его теоретический бэкграунд с либертарианством конфликтует. Как раз таким нормально заходит для начала материал вроде условных световских лекций и пятиминуток, ну и другие просветительские ролики. Дальше начинаются конкретные вопросы, по которым можно вдаваться в сколь угодно детальные разъяснения. Не факт, что вам удастся продать свой товар, но вы составите у клиента впечатление, кто товар в целом неплохой, и сами либертарианцы люди приличные, иметь с ними дело вполне можно. Так постепенно вовлекаются в нашу орбиту и соцдемы, социал-либералы, и анкомы, и всякие гендерные активисты, и экологи, и кто только не.
Невозможно продать либертарианство в полной мере тем, кто является бенефициаром нынешнего режима, осознаёт это, открыто признаёт и одобряет этот порядок вещей. Я, дескать, служил на подлодке, сейчас в 35 лет на пенсии, а вы хотите меня лишить и денег, и осознания своего нравственного превосходства, идите нахуй. Таким можно только исподволь подбрасывать отдельные тезисы в тех областях, которые не конфликтуют с их платформой. Например, упомянутый подводник прекрасно может усвоить либертарианский подход к оружию.
Ну и совершенно бесполезно продавать сейчас либертарианство тем, кто при любом режиме будет одобрять статус кво из соображений «как бы чего не вышло», «не жили богато, нефиг и начинать» и так далее. Пока на первом канале Киселёв, они глухи к нашим доводам, а когда там окажемся мы, они займут нашу сторону, просто потому что начальству виднее. Максимум, что можно сделать на их счёт сейчас — это мозолить им глаза, маячить где-то на краешке сознания. Чтобы, когда начались реформы, Прасковья Ильинишна вспомнила, что кое-что о нас слышала, и уже сама объясняла Пелагее Кузьминишне: не сцы, эт не большевики, эт либертарии, они мирные, они за то, чтобы семечкой можно было торговать без патентов. А та бы отвечала: а, либертарии! Мне-то, старой, послышалось «пролетарии». Ну, если либертарии, тады ладно.
Если гражданин может получить право голоса, выплачивая добровольные налоги, а при невозможности или нежелании голосовать — просто не платить налоги (госпошлины и т.д. не в счёт).
анонимный вопрос
Тут всё зависит от того, какие именно вопросы решаются голосованием.
Если это местный референдум, решающий вопрос о запрете на продажу алкоголя в пределах муниципалитета в ночное время, то совершенно неважно, платит ли гражданин налоги добровольно или принудительно — в любом случае энфорсмент решения такого референдума будет противоречить либертарианским принципам. Это тем более относится и к более вопиющим случаям, когда, например, избирается депутат, который будет обладать полномочиями принимать произвольные регуляции.
Если же, например, голосованием жителей кондоминиума решается, выделить детям на Ивана Купалу для празднования только детскую площадку, или пусть обливаются где хотят, то здесь совершенно неважно, если вы живёте в этом дворе, то вовремя вы оплачиваете коммунальные услуги или нет, ограничивать вас в праве голоса по этому принципу будет неоправданным, ведь речь не о распределении денег, а о временном изменении правил использования общего ресурса.
Но, конечно, во всех случаях, когда голосование касается распределения неких собираемых в общак денег, учитывать голоса только тех, кто в этот общак скинулся — совершенно естественная для либертарианцев тактика.
Есть, однако, ещё один нюанс. Например, одна инициативная группа собрала деньги и проголосовала на эти деньги поставить в частном парке памятник Сталину, арендовав у владельца парка под это площадку. А другая инициативная группа собрала деньги и голосованием решила огородить памятник Сталину колючей проволокой, поставив по углам ограды декоративные пулемётные вышки, и также арендовала под эту инсталляцию территорию у владельца парка. Если первая инициативная группа хотела инициировать в обществе конфликт, она своей цели достигла. Но если они хотели тихо-мирно возлагать цветы другу всех детей, то имело смысл поинтересоваться также мнением тех, кто на памятник не скидывается, но мнение у них есть. Либо они окажутся благодушно-безразличны, и тогда почему бы и не поставить, либо они окажутся активно против, и тогда стоит трижды подумать.
Как известно, экономическая теория не даёт количественных предсказаний, поэтому не будем гадать, сколько именно дней вы ходить не сможете, лучше и впрямь поразмышляем, как же либертарианство в плане секса.
Секс между правосубъектными лицами
Здесь допустимо что угодно, при условии соблюдения добровольности. Особо отмечу, что добровольное согласие может быть отозвано в любой момент. Если договором за это была была предусмотрена неустойка — значит, выплачивается неустойка. Посткоитальное несогласие — это юридический нонсенс, с такими претензиями любой вменяемый суд пошлёт вас подальше. Требование неустойки за ненадлежащее качество услуг допустимо, если такая возможность заранее оговорена.
Если один из субъектов был связан договором с третьим лицом, и секс нарушает этот договор, то второй субъект, не заключавший договора, не является стороной конфликта и не может быть привлечён к ответственности. Так что прекратите драть волосья подлой разлучнице и сосредоточьтесь на разводе с мужем.
Наличие между субъектами отношений субординации по умолчанию не является препятствием для секса. Так что, если начальник отдела продвигает по службе своего полового партнёра, или, наоборот, отказывает в представлении к премии за отказ в сексе, это проблема владельца предприятия.
Секс между неправосубъектными лицами
Сами участники акта в правовом плане остаются не при делах, так же, как неподсуден кобель, который без спросу покрыл чью-нибудь сучку, пока хозяева отвернулись. Все возможные претензии в связи с эксцессом утрясаются между опекунами. При этом сам факт того, что один из опекунов не одобряет случившееся, а второй ничего не имеет против, не имеет значения. Обоснованные претензии могут появиться лишь в случае, если это неодобрение было известно заранее, и опекун второй стороны подстрекал опекаемого к действиям. В противном случае претензии постфактум имеют не больше смысла, чем посткоитальное несогласие одного из участников акта.
Секс правосубъектного и неправосубъектного лица
Здесь работает простая комбинация соображений из двух предыдущих разделов. Допустимо всё, что совершается по взаимному согласию, обоснованная претензия может возникнуть лишь в том случае, если правосубъектная сторона была заранее в курсе несогласия опекуна второй стороны на секс с опекаемым лицом.
Секс с недееспособным лицом
А вот тут имеет место твёрдая презумпция несогласия. Если согласие не выражено в явной форме (например, тян мертвецки пьяна и спит), значит, его нет.
Задача действительно довольно нетривиальная, и вот почему.
Капитализм — это общественное устройство, при котором доминирующими отношениями между людьми являются товарно-денежные. Анархо-капитализм делает граничные условия более строгими, указывая, что доминирующие товарно-денежные отношения должны быть ещё и добровольными.
Коммунизм — это общественное устройство, при котором доминирующими отношениями между людьми являются отношения дарения, а место денег занимает репутация.
Нетрудно видеть, что семья — это коммунизм, а анархо-капитализмом там, как правило, и не пахнет. Между тем, задача состоит в том, чтобы рассказать детям в семье о ценностях анкапа, и сделать так, чтобы эти ценности оказались для них привлекательны.
Проблема даже не в том, чтобы просто рассказать, а в том, что в детстве лучше всего усваиваются те наставления, которые подкрепляются личным примером, и которые применимы к реальной жизни здесь и сейчас.
Начинать стоит с самых базовых вещей.
Собственность. Указывается, что вот эта вещь мамы, эта папы, эта ребёнка, а вот эти находятся в совместной собственности всей семьи (только не говорите это ужасное коммунистическое слово «общие»)
Обмен. Обмениваться ценностями — довольно увлекательное занятие для детей, и тут важно не только привить ребёнку вкус к обмену, но и объяснить, что обмен должен быть только добровольным, и что обмен всегда неравноценен: каждый ценит то, что отдаёт, меньше, чем то, что приобретает. Так что если один поменял что-то, а потом передумал, второй не обязан соглашаться на обратный обмен.
Договор. Приучайте если не записывать, то хотя бы внятно проговаривать условия обмена, не стесняйтесь ссылаться на старые договоры, и не смейте сами отказываться от своих слов.
Суд. Если не удаётся прийти с ребёнком к согласию, ищите того, кто вас рассудит, чтобы ребёнок также согласился на судейство. Пусть он привыкает отстаивать свою позицию перед независимым лицом, а затем исполнять вердикт.
Деньги. Чем раньше у ребёнка появятся свои деньги, тем лучше. Не стесняйтесь нанимать его для любой работы, которую захотите от него получить. Но если он откажется от работы, то не смейте к ней принуждать. Пусть он привыкнет произносить фразу «а что я с этого буду иметь?»
Репутация. Избегайте вызывать в ребёнке стыд, куда важнее дать понять ему, что его репутация в такой-то сфере выглядит неважно, и теперь ему в этом нет доверия, зато вот тут ему можно доверять полностью.
Компенсация издержек. Опять же, вместо того, чтобы стыдить, предлагайте ему подумать, как он мог бы компенсировать ущерб. Полезно поторговаться, не соглашаясь на первое же предложение. Если сами как-то обманули его доверие, тоже смело предлагайте компенсацию, и пусть думает, взять ли предложенное.
Самозащита. Каждый имеет право на самозащиту. Тут вам, возможно, придётся конфликтовать с другими взрослыми, которые отстаивают точку зрения о том, что ребёнок в принципе не имеет права драться, а может максимум пожаловаться взрослым. Не стесняйтесь устраивать полноценное судебное разбирательство по итогам подобных инцидентов, разумеется, на добровольной основе. Если при этом суд решит, что ваш ребёнок причинил-таки кому-то неправомерный ущерб, придётся убедиться, что он выплатит компенсацию.
Вообще, постарайтесь как можно раньше начать вести себя с ребёнком, как с равноправным субъектом. Ему может не хватать знаний или навыков, но это не поражает его в правах. Знания и навыки — дело наживное.
Так себе пример договора: оказываемая услуга не определена, и нет условий расторжения. Но и такой договор куда лучше его отсутствия.
Многие рассказывают, что пришли к либертарианству незаметно, просто в один прекрасный день их более эрудированные знакомые сообщали им, что вот этот вот комплекс взглядов, который они транслируют, называется либертарианством.
У меня с этим вышло несколько странно. Я знала само слово, но трактовала его чисто феноменологически, мол, либертарианцы это сторонники того, чтобы убрать государство из экономики и личной жизни граждан. Потом как-то сказала подруге, что я либертарианка, та услышала незнакомый термин и полезла в википедию. Там ещё была не нынешняя относительно сбалансированная статья, а прямо с порога заявлялось: либертарианцы, мол, это такие чуваки, которые топят за отказ от агрессивного насилия. Я, такая: чё? Какое отношение эта хрень вообще имеет к предмету моего интереса? И полезла уже детально разбираться в вопросе. С тех пор я, как та Шульман, которая не понимает, что может быть увлекательнее парламентаризма (разве что британская литература, но лучше всего британская литература о парламентаризме), не понимаю, что может быть увлекательнее экономической теории и либертарного права, но от аббревиатуры NAP и множества её производных меня до сих пор немного коробит.
Искренне считаю, что продавать либертарианство людям через NAP методически некорректно и провоцирует на отношение к нам, как к каким-то странным фрикам. За NAP чисто эстетически убедительно может топить только человек с оружием, готовый его в любой момент применить для самозащиты, потому что принцип неагрессии — это этика вооружённых людей, а не каприз невооружённых. Если ты неуклюжая тётка, фифа с ноготочками или тонконогий метросексуал, то топи за что-нибудь другое.
Извините, меня понесло, но вы же просили личных историй, их есть у меня.
«Запомните, дети: NAP — это когда каждый держит каждого на прицеле, но не стреляет»
Для разнообразия решила озвучить рассказ, может, кому-то лучше зайдёт голосом
Вопрос мне напомнил споры насчёт самоопределения Либертарианской партии США: socially liberal, fiscally conservative. Примерно понятно, что имеется в виду, но выглядит попыткой собрать слово «вечность» из четырёх известных букв.
«Левые» и «правые» — это настолько расплывчатые термины, настолько легко нагружаются совершенно произвольной повесткой, что их и использовать-то стремновато.
Изначально правые представляли во французском парламенте аристократию, а сейчас ассоциируются с нацистами и христианскими консерваторами, так зачем вместо корректного «движения за экономическую свободу» использовать «экономически правое движение»? Чтобы всех запутать? Или просто для противопоставления себя экономически левым?
Социально левые топят не только за свободу употребления психоактивных веществ или за право на аборты, но и, например, за криминализацию клиентов секс-работниц, а также за ган-контроль. Так зачем называть себя невнятным термином «социально левые», если можно сразу говорить о движении за личную свободу?
Главным недостатком как либертарианской, так и анархо-капиталистической теорий является то, что их не существует.
Есть экономическая теория, разрабатываемая австрийской экономической школой и получившая относительно целостный вид благодаря Мизесу. Это праксиология, то есть теория человеческой деятельности, каталлактика, то есть теория обмена, теория денег, теория интервенционизма, теория экономического цикла, и так далее. На экономической теории строится логика изложения либертарной доктрины, ею поверяются различные фантазии по поводу возможного устройства общества. Австрийская экономическая теория не даёт количественных прогнозов и постулирует принципиальную невозможность их давать, что даёт повод многим последователям иных школ критиковать её в связи с этим за бесполезность.
Есть либертарная правовая теория, она же институциональная, она же социологическая. У российских либертарианцев в основном принято опираться в своих правовых построениях именно на неё, что не в последнюю очередь связано с тем, что она разработана Владимиром Четверниным, русским и пока ещё живым. В англоязычном мире больше в ходу теории естественного права.
Есть различные этические либертарные учения: одни берут за основу естественные права, другие выводят этику из идеи договора, третьи опираются на консеквенциализм, то есть выносят оценку поступкам по их последствиям — в общем, в области этики у либертарианцев изрядный разброд и шатание.
В результате либертарианство представляет собой довольно широкое и плюралистическое течение мысли, что можно счесть как плюсом (есть внутренняя дискуссия, есть развитие, но есть и согласие по поводу основ), так и минусом (по ряду специальных вопросов нет однозначного мнения, причём некоторые из этих вопросов весьма серьёзны, например, имеет ли право на существование такой институт, как государство).
Клёвое деревце, и это тут ещё Четвернина нету…
Update: когда пост уже был написан, на SVTV вышло видео с Алексеем Терещуком, которое как раз касается схожих вопросов.
Думаю, если бы вы подразумевали буквальное значение выражения «прыгает на головы», то ответ был бы банален: это насилие, не являющееся ответом на нарушение NAP, поэтому у того, кто прыгнул на голову, нет права оставаться безнаказанным, и его поведение точно не соответствует в данный момент либертарианским принципам.
Также, думаю, понятно, что вы не спрашиваете на самом деле, может ли человек себя как-то называть. Человек может называть себя как угодно, на то и свобода слова.
Так что я отвечу на вопрос в такой формулировке:
Следует ли доверять утверждению человека, что он либертарианец, если про него известно, что он проявляет ненасильственную агрессию в адрес придерживающихся (также и) других идеологий, но при этом не навязывающих их кому бы то ни было и не нарушающих NAP?
Увы, как бы ни соблазнительно было отказывать любому мудаку в гордом звании либертарианца, приходится признать: либертарианец может быть мудаком. Он может в силу личной неприязни ненасильственно доставлять вам любые неприятные переживания, и даже провоцировать на насилие, но он в своём праве, и это вполне конвенционный либертарианский способ поведения в конфликте. Применять к нему ответные ненасильственные санкции — пожалуйста. Плюнуть в лицо — на грани фола. Кинуться с ножом — будьте готовы к тому, что и он, и каждый из присутствующих сможет безнаказанно применить к вам любое насилие для предотвращения ваших действий.
А уж какой вы там идеологии мирно придерживаетесь — вообще неважно — хоть социалистической.
Не люблю впадать в академизм, поэтому и экспертов стараюсь привлекать из тех, кто им не грешит. Про контрактное рабство рекомендую почитать у жж-юзера Артёма Железнова по тегам рабство, рабовладение и работорговля.
Чувак позиционирует себя как не только теоретика, но и практика в данной отрасли, что придаёт его манере изложения дополнительную свежесть.
Даю микс из его тезисов и собственных соображений.
Определим раба как субъекта, принуждаемого к той или иной деятельности, а рабовладельца как лицо или организацию, являющихся конечными выгодоприобретателями от принудительной деятельности раба. Отмечу, что принуждение именно к труду определяющим признаком рабства не является — достаточно и того, например, что раба принуждают жить, где указано, есть, что дают и соблюдать навязанный рабовладельцем распорядок. Также не является принципиальным и то, имеет ли рабовладелец от раба прибыль. Раб может быть убыточным, но тем не менее находиться в рабстве.
В современном мире частное рабовладение разрешено, кажется, только в Марокко, государственное же, напротив, легализовано везде. Человек становится рабом, попадая в тюрьму, в призывную армию, в детдом. Считать ли рабом австралийского гражданина, обязанного прийти и проголосовать на выборах — спорный вопрос. Я бы скорее определила это как натуральную повинность, от которой можно откупиться.
В чём отличие рабства от работы по найму? Раб по умолчанию не вправе договариваться с рабовладельцем о размере своего вознаграждения, а также не вправе самовольно разорвать с ним отношения.
Ну а теперь перейдём к контрактному рабству. Это такое рабство, которое появляется вследствие заключения контракта, то есть добровольно. Таким образом, в момент заключения сделки каждая из сторон считает, что приобретает больше, чем теряет.
Так, например, ирландцы, бежавшие в Соединённые Штаты от голода в 19 веке, не могли оплатить переезд, поэтому продавались в рабство. В Штатах их покупало какое-нибудь частное лицо, и по договору рабы были обязаны отработать на него оговоренный срок. Согласитесь, такая модель была выгодна для всех участников сделки. Эмигрант покупал жизнь и билет ценой временного ограничения свободы. Капитан получал деньги только если доставлял кондиционного раба на тот берег. Рабовладелец получал дешёвую рабочую силу, которая окупится лишь если останется работоспособной в течение всего оговоренного контрактом срока.
Отмечу, что добровольное рабство не означает продажи тела, разума и воли, даже если контракт не срочный, а пожизненный, именно поэтому оно не противоречит либертарианским принципам. Контрактное рабство всего лишь означает принуждение к деятельности по требованию рабовладельца, в соответствии с контрактом. Сохраняя свободу воли, раб всегда может счесть дальнейшее нахождение в рабстве неприемлемым для себя, и начать саботировать указания хозяина и предпринимать действия по своему освобождению. Если сумеет убедить его заключить новую сделку, где с одной стороны условием будет освобождение, а с другой — некая выгода, недостижимая по текущему рабскому контракту — то получить свободу вполне реально.
Самая невинная разновидность рабства — это эротические игры между доминантом и сабмиссивом. По контракту сабмиссив может быть принуждаем доминантом к чему угодно, но контракт может быть расторжен или приостановлен по желанию одной из сторон.
Самая отвратительная разновидность рабства — это, конечно, рабство государственное. Государству рабы достаются даром, оно не заботится о выгоде, не заинтересовано в сохранности рабов — и потому нет такой жестокости, которую оно не могло бы с лёгкостью проявить в их отношении, оставаясь полностью безнаказанным.
