Рубрика: Заметки

Заметки на разные темы

Абсолютный NAP или смерть всего человечества. Третьего не дано.

Колонка Битарха

Есть один, в настоящий момент не слишком известный аргумент, почему человечеству рано или поздно придётся принять недопустимость инициации агрессии: простое выживание нашей цивилизации. Ведь с развитием технологий, условный суммарный вред, который может нанести один человек, постоянно растёт.

Например, сейчас даже плохо образованный фанатик на грузовике может сбить сотню человек, а если очень постарается и загрузит в него смесь удобрений с соляркой — убьёт максимум тысячу.

Теперь представим мир через 30 лет. Оборудование для генной инженерии подешевело, биохакинг стал популярным увлечением школьников. В даркнете доступны геномы такой заразы как натуральная оспа, чума, грипп A/H1N1. Психопат может устроить эпидемию, убив, допустим, 1 млн. человек.

Прошло ещё 50 лет. Появились летающие автомобили с компактными ядерными реакторами. А заодно и способы как перегрузить такой реактор, устроив новый Чернобыль в Нью-Йорке или Москве. Под угрозой психа уже 10 млн. человек.

Далёкое будущее. Начали строить космические корабли для полёта на Альфа Центавру. В качестве топлива используется антиматерия. Если кому-то не дорога жизнь, то можно вместе с собой прихватить также всё население планеты Земля, превратив его в поток нейтрино.

Как видно, количество населения, которое способен уничтожить один человек, растёт экспоненциально с развитием технологий. Прямо как новомодный коронавирус COVID-19. В таких условиях даже мысли не может быть применять насилие к человеку, потому что по сути любой из нас будет обладать не просто оружием сдерживания, а оружием судного дня (ОСД). Человечество просто не выживет если не признает универсальный НАП, даже к самым неприятным личностям вроде убийц детей.

Заранее ожидаю возгласы этатистов про полезность государства. Например, скажут: «вот ты же сам сейчас описал какой ад будет без контроля со стороны госорганов». Только вот в реальности государство лишь повышает риски неконтролируемого использования ОСД — как создавая стимулы для людей использовать его как оружие сдерживания от агрессивного насилия со стороны стационарного бандита (государства), так и подстёгивая разработку подобных опасных вещей в неподходящих условиях даже без цели использовать их как ОСД.

Правительство США, конечно же, может ограничить эксперименты биохакеров, но их с радостью примут в каком-то Мумбо-Юмбо, где они будут работать намного более скрыто от общественного контроля и возможно намеренно помогать в создании ОСД для правительства Мумбо-Юмбо. Чего стоит запрет на эксперименты со стволовыми клетками в США, который просто выдавил разработки в Китай и другие страны, где они осуществлялись уже без никакого информирования общественности.

Также очень удивляет позиция некоторых либертарианцев, которые на полном серьёзе рассматривают возможность исполнения решения судов через физическое насилие. В реальности же, не только насилие, но даже жёсткий остракизм, ставящий нарушителя за грань физического выживания (например, отказ продавать продукты в магазине) может спровоцировать его на использование ОСД (умереть от голода ничем не лучше чем умереть от пули, поэтому полный остракизм может расцениваться нарушителем как физическое насилие). Не зря же Ким Чен Ыну не блокируют продажу жизненно-важных вещей, а запрещают поставлять лишь предметы роскоши вроде Феррари и швейцарских часов. А ведь у него в наличии даже не ОСД, а довольно слабенькое оружие сдерживания.

Так что задумайтесь, что для вас лучше?:
1) Мир с исполнением решений судов через репутацию и мягкие формы остракизма, которых оказывается достаточно в большинстве случаев.
2) Мир с чуть более высокой вероятностью исполнения решений судов через физическое принуждение, но в «нагрузку» вполне осязаемый шанс стать одним из героев научно-фантастического романа Джорджа Стюарта «Земля без людей».

Комментарий Анкап-тян

Нравы складываются больше из практики, чем из теоретических построений. Пытаться ограничивать себя сейчас в своих легитимных средствах ради возможных последствий через полвека – это примерно такое же паникёрство, как стремление отказаться от эмиссии углекислого газа, чтобы не допустить глобального потепления.

Люди действительно регулярно встают перед вопросом конфликта тактических и стратегических целей. Чем дольше горизонт планирования, тем больше вероятность, что вопрос решится в пользу стратегии. Но влиять на чужое временное предпочтение увещеваниями нереально. Так что либо у нас постепенно появится стабильный анкап, с привычкой отстаивать свои права и не допускать системного насилия, и тогда горизонт планирования у людей будет достаточно далёким – либо мы продолжим прозябать при государстве, в плену сугубо краткосрочных задач, и с ужасом наблюдать увеличение потенциала для террора – как частного, так и государственного, вплоть до коллапса человечества.

Коронавирус как вызов для идеи национального государства

Апология национального государства базируется главным образом на том, что оно позволяет наилучшим образом решать задачи национального же масштаба. Проблема в том, что задач, для которых именно этот уровень решения оказывается наиболее подходящим, становится всё меньше.

Эпидемия коронавируса наглядно продемонстрировала, что задача борьбы с эпидемиями на этом уровне не решается. Ни одна страна не сумела карантинными мерами противостоять распространению вируса на её территорию. Ни одна страна оказалась не в состоянии подготовить достаточно оборудованных больничных мест, чтобы оказать необходимую помощь заболевшим. Зато несть числа примерам, когда именно предпринимаемые государствами меры только подстёгивали распространение эпидемии. Приведу лишь несколько.

Самый первый кейс – это, конечно, санкции в адрес китайского врача который первым попытался донести информацию о начале эпидемии. Именно так работает система мотивации, которую неизбежно выстраивает государственная бюрократия. Второй пример – проведение государствами в разгар эпидемии электоральных мероприятий. Иран получил мощный всплеск заболеваемости после того, как 21 февраля там прошло голосование по выборам в парламент. 22 апреля нечто подобное, только куда менее осмысленное, предстоит и России. На фоне этого запреты митингов в той же России выглядят довольно непоследовательно. Третий пример – массовая депортация заразившихся и подозреваемых в этом из стран, где они находились, в страны постоянного проживания, часто транзитом через третьи страны, и далеко не всегда с соблюдением должных мер безопасности.

Национальное государство не только не в состоянии бороться с эпидемиями, но и мешает решать эту задачу как на более низком, так и на более высоком уровне. На более низком уровне оно подавляет частную медицину. Рыночный спрос позволяет более гибко решать задачи по обеспечению людей жизненно необходимым. Но государство, например, начинает бороться с наценками на маски и термометры, и тем лишает производителей стимулов вкладывать достаточно средств в расширение производства. На более высоком уровне государство препятствует работе международных организаций, когда настаивает на приоритете национальных регуляций над их рекомендациями.

Также можно вспомнить примеры, когда в контексте эпидемий национальный уровень управления входит в противоречие с региональным. Так, недавно всплыл рассказ 2011 года о том, как федеральное правительство в Германии настояло на закупках землями огромного количества вакцины от свиного гриппа, а через два года большая часть закупленного оказалась просрочена, и её пришлось сжечь. В России изрядная доля расходов на здравоохранение также приходится на региональный уровень, но всё оно подчиняется федеральным регуляциям. Так что любое ЧП неизбежно будет вызывать конфликты из-за того, что рулят одни, а платят и несут ответственность другие.

Таким образом, можно предположить, что национальное государство в ближайшие годы будет подвергаться нападкам буквально со всех сторон, ведь эпидемии – это только один из примеров его неэффективности. Его суверенитет будут стремиться, с одной стороны, размыть в пользу глобальной бюрократии, вроде ЕС и других политических блоков, с другой в пользу местного самоуправления, с третьей в пользу международных общественных организаций, с четвёртой в пользу ТНК. Ну и нам, агористам, в этой мутной воде тоже наверняка удастся как-то поживиться.

Карфаген должен быть разрушен.

Италия борется с эпидемией

Большие перемены

Извините, я снова на злобу дня, что вообще-то для моего канала о теории не очень характерно.

Год выдался весьма богатым на события. Настолько, что некоторые из них, казавшиеся очень важными при их наступлении, сейчас уже почти забыты. Ну кто помнит, что в самом начале года едва не случилась война между США и Ираном? Не случилась же, и ладно. Тем не менее, каждая подобная неожиданность, даже если с ней удавалось оперативно справиться, расшатывала лодку. Может быть, мировая экономика переварила бы очередную размолвку США и Ирана, но дальше случился коронавирус. Может быть, и он бы не вызвал мировой рецессии, но дальше рухнуло картельное соглашение между ОПЕК и РФ. Если мировая экономика удивительным образом переварит и это, завтра непременно случится новая хтонь, которая и сломает спину верблюду.

Одна из теорий бизнес-цикла, так называемая теория реального бизнес-цикла, утверждает, что кризисы случаются не из-за каких-то внутренних причин и накапливающихся противоречий в экономике, а исключительно в силу внешних шоков, которые резко меняют потребительское поведение. Не готова придерживаться этой теории в полной мере (в сущности, это приложение к теории экономических циклов идеи о чёрном лебеде Талеба), но трудно отрицать, что внешние факторы весьма значимы. Однако трудно отрицать и то, что внешние факторы становятся весьма значимыми именно тогда, когда накопилось достаточно внутренних противоречий.

И, будто нам мало внешних шоков, российское руководство вовсю суетится и во внутренней политике. Отставка правительства, первая волна поправок к конституции, вторая волна поправок, идея о том, что поправки к конституции обнуляют президентские сроки – всё это отражение активной мыслительной возни в верхах. Никто не знает, какие идеи выплеснутся на поверхность публичной политики завтра, зато совершенно очевидно, что в мутной воде хорошо ловится рыба. Нужно этим пользоваться.

Пресловутый плебисцит по поправкам в конституцию – это попытка зачерпнуть у народа хоть капельку легитимности. А раз нужна легитимность, значит, можно ожидать популизма. А значит, самое время оглашать общественный запрос.

Разумеется, я не знаю, какой именно запрос будет массово поддержан, потому что даже социологи могут дать лишь проценты поддержки по закрытому списку. Нам же пока предстоит этот список только вбросить.

Первое предложение я уже закидывала, в связи с кейсом Литреева: отмена статьи 228 УК РФ, по крайней мере, в части криминализации хранения без цели сбыта. Начинающийся обвал российской экономики даёт этой идее дополнительное подкрепление: сократив тюремное население на четверть, можно здорово сократить бюджет ФСИН.

Маловероятно, что удастся пропихнуть идеи по сокращению налогов – у нас целый бывший налоговик теперь премьер. Но вонять на тему непосильного налогового бремени всё равно нужно, чтоб хотя бы не порывались его усугубить. Зато есть шанс упростить регуляции – если подавать их под соусом бюджетной экономии. Например, попробовать поменять упразднение пожарного надзора на обязательное страхование от пожара. Или протолкнуть ослабление контроля за оборотом охотничьего оружия. Или отменить лицензирование разных видов деятельности.

Очень может быть, что удастся точечно расширить права местного самоуправления и вернуть кое-где выборы мэров.

Короче, именно сейчас у сторонников сокращения государства политическими методами появилась хорошая возможность в этом продвинуться. Если и не удастся добиться успеха по всем направлениям, то хотя бы наработать компетенции. А насчёт того, что Путин вознамерился править вечно, пока рано переживать. Может, он завтра заразится коронавирусом, а через месяц сыграет в ящик – незачем загадывать так далеко, Путин в наших раскладах сейчас вообще роли не играет.

О страхах

С удовольствием прослушала лекцию Екатерины Шульман на Правоконе, посвящённую страхам, которые воздействуют на российское общество. Важнейшей категорией страхов лектор называет страх какой-нибудь неожиданной подлости со стороны государства. Это могут быть репрессии, повышение налогов, какие-нибудь свежие регуляции, или просто банальный обвал экономики, которым государство проиллюстрировало лекцию Екатерины Михайловны вот буквально на днях.

Анализируя природу этого страха, Шульман отмечает, что это не проявление темноты и невежества – напротив, это глубоко обоснованное недоверие как к мотивам находящихся у власти, так и к их компетенциям. Далее, правда, она зацикливается на том, как лучше координироваться, чтобы отстаивать свои политические права, но, думаю, стоит простить политолога за любовь к предмету своих штудий, не дающую ей, при всей критичности к государству, всё-таки разделять либертарианское мировоззрение.

В подобных ситуациях можно реагировать на обстановку по разному. Те, кто практикует агоризм, скорее мрачно прикидывают, какую можно извлечь выгоду из грядущего расширения чёрного рынка, и как этому расширению поспособствовать. Те, кто прикладывает усилия к смене режима, соображают, куда их сейчас лучше прикладывать, когда оно, возможно, вот-вот зашатается. Те, кто присматривает страну для бегства, соображает, есть ли смысл попытаться ещё немножко накопить, или заниматься этим здесь уже контрпродуктивно. К тому же, как верно отметил недавно Битарх, относительная свобода перемещения между государствами это отнюдь не норма, а для России так и вовсе аномалия, и непонятно, сколько она ещё продержится, её уже сейчас понемногу обрезают. Ну и, конечно, есть те, кто вот именно сейчас побежит закупаться долларами или бытовой техникой по старым ценам. Хотя, памятуя о бродящем по округе коронавирусе, возможно, куда больший процент сейчас реально начнёт затариваться консервами: это и вложение в относительно твёрдую валюту, и возможность пережить карантин.

В этом году российская нефтяная отрасль вряд ли принесёт бюджету значительные суммы, значит, выжимать бабло из граждан будут по полной. А это означает, что для минимизации потерь нужно не только стараться зарабатывать вчёрную, но и по возможности избегать светить деньги перед банками: банки для государства полностью прозрачны. Так что тем, кто пока не обзавёлся биткоинами, стоит уже сделать это, и начать практиковаться в расчётах между собой именно в этой валюте.

Наверное, это один из самых банальных моих постов за последнее время. Просто мне нужно было проговорить все эти страхи, хотя бы для самой себя.

Психологическая стратегия борьбы с поддержкой государства

Колонка Виталия Тизуня

Все мы знакомы со спецификой функционирования государства. Его основой является принудительная и неоспоримая власть над своими гражданами. Особенно это касается возможности регулирования их деятельности, применения к ним насилия и отнятия их средств через налогообложение.

Независимо от того, как реализованы правительственная система и политические механизмы, многие люди в той или иной мере всегда не удовлетворены текущим положением дел. И если в рыночной среде неудовлетворение решается попросту пересмотром заключённых договорённостей или сменой одного поставщика услуг на другого, то с государством всё не так просто. Человек не может так же легко сменить одно государство на другое, поскольку на его пути будут стоять экономические, культурные, языковые и другие барьеры. Из-за этого подобная смена вовсе лишена смысла, так как для большинства населения любого государства эти барьеры являются непреодолимыми, что делает сами государства организациями, конкурирующими за людей лишь в очень незначительной степени. Данный факт подтверждает монопольное положение государств и все вытекающие из этого негативные аспекты.

Нет также у отдельно взятого человека и возможности эффективно влиять на проводимую государством политику по отношению к нему самому. В рыночной среде он способен решать многие вопросы в частном порядке, тогда как в политической сфере его собственные интересы ничего не значат, он обязан подчиниться интересам других. И даже если на выборах победит политик, планы которого совпадают с его желаниями, или же он сам станет политиком, то это лишь даст возможность поддержать его интересы за счёт ущемления интересов других людей.

Как мы видим, институт государственности и политические методы управления, в противовес добровольным и рыночным взаимоотношениям, устроены так, что насильственное и принудительное подчинение одних людей другими попросту неизбежно. Фактически, деятельность государства равносильна деятельности насильника и грабителя. Впрочем, оно и возникло именно как кочевой грабитель, решивший осесть на определённой территории и насильственными методами насадить свою власть местному населению, о чём говорит нам теория стационарного бандита. Сущность государства полностью соответствует своему происхождению.

Что мы получаем из этого? А получаем мы то, что любой человек, поддерживающий институт государственности и политические методы управления, по факту, сам является насильником и грабителем. Ведь как ещё назвать того, кто оправдывает применение насилия и грабежа, кто считает их естественными явлениями? Конечно, являются ли насилие и грабёж плохими или хорошими явлениями – сугубо этический вопрос, и никакой из ответов на него нельзя определить как объективную истину. Однако это нам и не нужно, нам лишь необходимо чётко определить, кто является сторонником мирных и добровольных взаимоотношений, а кто поддерживает насильственное подчинение и грабёж.

Разумеется, в нынешних условиях большинство людей являются пассивными ассистентами насилия и грабежа, поскольку они воспринимают государство как естественный общественный институт. Именно раскрытие данного факта и позволит пошатнуть позиции существующей ныне системы. Ведь одно дело, когда люди поддерживают насилие и грабёж, сами того не понимая. Однако мало кто способен в открытую признать себя насильником и грабителем, это удел лишь меньшинства людей, которые не видят в подобном ничего плохого, для остальных же сами понятия насилия и грабежа в первую очередь ассоциируются с чем-то аморальным.

Используя все вышеперечисленные аргументы, мы можем сформировать психологическую стратегию продвижения идей свободы. Первым этапом является раскрытие факта того, что государство является преступной организацией, специализирующейся на насилии и грабеже. Дальше необходимо установить взаимосвязь между государством и его сторонниками. Поскольку государство является насильником и грабителем, то поддерживающие его люди – соучастники производимых им преступлений. Мало кто действительно хочет быть преступником и способен без каких-либо угрызений совести заявить (по крайней мере самому себе) о том, что он насильник и грабитель. Вышеизложенные факты, ввиду того что они раскрывают взаимосвязь между преступным государством и человеком, являющимся как минимум его пассивным сторонником, способны вызвать психологический дискомфорт и, возможно, даже чувство стыда за собственное соучастие у любого, кто считает насилие и грабёж аморальными. Таким образом, у любого миролюбивого и доброжелательного человека должны выработаться ассоциации «государство – бандит» и «сторонник государства – тоже бандит». После этого о поддержке государства со стороны такого человека уже не может быть и речи, оно для него будет, как минимум, непривлекательным, а возможно и вовсе отвратительным.

Комментарий Анкап-тян

Мне не близка риторика, обращённая скорее к эмоциям, нежели к логике, и я не вижу большой ценности в подобной аргументации, но ценность субъективна. Вполне допускаю, что какого-нибудь благонамеренного государственника эти доводы и впрямь смутят. Однако даже разделяя убеждение в том, что государство это зло, этатист будет верить, что государство – меньшее зло. Логика этатистов состоит в том, что без государства мы получим не мирный рыночный порядок, а разгул бандитизма, и лишь неприятные типы в полицейских фуражках как-то сдерживают этот самый разгул. Да, они и сами склонны к бандитизму, но сдержки, противовесы, общественный контроль и прочее бла-бла-бла.

Куда важнее, как мне кажется, способность продемонстрировать работу мирных рыночных механизмов в тех областях, которые слабо подвержены государственному воздействию, или где государство не справляется с теми обязательствами, которые оно на себя взяло и на выполнение которых идут нехилые бюджеты.

В общем, я бы ослабила посылки, приведённые в тексте. Не “любой пособник государства – бандит”, а “тот, кто отстаивает право государства продолжать тратить деньги заведомо неэффективно в той сфере, где есть работающая негосударственная альтернатива – вот он действительно сознательный пособник бандитов”.

Ну, такое…

Условия устойчивости анархии

Рада представить свежий ролик от Libertarian Band, открывающий третий раздел цикла про либертарианство. В этом разделе будет рассказываться о том, как работает безгосударственное общество. Ну а сегодняшний ролик описывает, при каких условиях безгосударственное общество сохранит устойчивость.

Сперва касаемся ранее разобранной повторяющейся дилеммы заключённого, затем мусолим уже неоднократно поминавшиеся здесь условия устойчивости анархии от Хиршлейфера, но на закуску всё-таки даём свой собственный ответ.

Дальше, надеюсь, будет только веселее, так что подписывайтесь.

Теория свободного общества

Прочитала эссе “Теория свободного общества”, которое не так давно выпустил Виталий Тизунь. Порадовало, что для сравнительно небольшого объёма – всего 80 тысяч знаков – текст весьма содержательный.

Первую часть Виталий посвящает критике государства, где показывает несовместимость этого института с потребностями индивида, в какой бы форме это государство ни представало.

Во второй части вкратце описываются принципы устройства свободного безгосударственного общества. Мне особенно понравился своей внятностью раздел, где объясняется про взаимосвязанность субъектов – там достаточно оригинальная аргументация, которая встречается довольно нечасто – о том, что многие кажущиеся слабые места анкапа связаны с рассмотрением единичной транзакции в вакууме, в то время как в реальности имеет место целая сеть контрактных взаимодействий. Жаль, что в разделе про институт репутации не затронут фактор цены применения репутационных санкций. Агитка агиткой, но анализ потенциально слабых мест анкапа тоже полезно делать, иначе по прочтении текста возникает недоумение: почему же такой замечательный общественный строй, который совершенно естественен, никому нигде не жмёт, и умеющий самоподдерживаться, тем не менее до сих пор нигде не доминирует.

В третьей части объясняется, какие факторы будут способствовать устойчивости анкапа и не допускать возвращения государства ни через рыночные механизмы, ни путём военного захвата. Раздел про доктрину сдерживания явно испытал сильное влияние идей Битарха, и вы читали уже у меня нечто подобное.

В четвёртой части расписываются основные стратегии по достижению анкапа, и тут также многое перекликается с роликами Libertarian Band.

В целом, работа очень добротная, и я охотно рекомендую её тем, кто хочет получить достаточно уверенное представление об анкапе за весьма скромное время.

Скачать в epub fb2 mobi pdf

История правого либертарного феминизма

Помогла miss Liberty отредактировать статью по истории правого либертарного феминизма для её канала. Очень приятно время от времени переключаться на смежную повестку, тем более, что здесь я весьма поверхностно разбираюсь в матчасти.

Я, конечно, угораю с обилия феминитивов, но вполне допускаю, что это выглядит с моей стороны, как “право же, леди в брюках выглядит очень странно и почти непристойно”.

Всё-таки зря вы так активно голосовали против приглашения её на мой канал в качестве колумнистки: контент в её собственном канале появляется довольно редко, а вот для авторской колонки такая периодичность была бы в самый раз. Но раз уж поддержали размежевание, то подписывайтесь на каждый канал в отдельности.

Правый либертарный феминизм часто путают с индивидуалистическим, который возник гораздо раньше и во многом заложил основу для правого либертарного феминизма. При поиске информации об истории феминизма стоит иметь это в виду.

На заре анархо-индивидуализма и индивидуалистического феминизма огромный вклад в их становление внёс американец Эзра Хейвуд (1829–1893). Он издавал журнал «Слово», в котором печатал одну из наиболее известных суфражисток того времени Викторию Вудхалл, писал про важность распространения избирательного права на женщин, обличал рабский гнёт домохозяек и женские общественные стигмы, проповедовал свободную любовь. Вот за последнее-то его и упекли, усмотрев в нападках на институт брака непристойность. Это вызвало массовые протесты, и президент Хейс был вынужден подписать ему помилование. По нашим понятиям, Хейвуд был тот ещё левак: выступал против частной собственности и за регуляцию аренды, против классового неравенства и за право захвата неиспользуемых частных земель. Впрочем, все ранние феминисты были левыми, однако основные их идеи о том, что женщина вольна выбирать условия, в которых она живёт, работает, вольна выбирать себе тип семьи или не заводить семью вовсе, что она, как и мужчины, никому ничего не обязана и должна быть свободна от государственного произвола – всё это в полной мере разделяется и современным правым либертарным феминизмом.

Карикатура 1872 года: Жена, несущая тяжёлое бремя детей и пьяного мужа, обращается к Виктории Вудхалл (миссис Сатане): «Я скорее пройду по тяжёлому пути в браке, чем последую за тобой.» Виктория держит плакат, на котором написано: «Спаситесь свободной любовью».

Правый либертарный феминизм – плод второй волны феминизма. Многое взяв из индивидуалистического феминизма, он возник вместе с либертарианской партией США. Партия появилась в 1971г. в результате массового возмущения реформами Никсона (заморозка цен, зарплат, отмена привязки доллара к золоту). В 1972 году либертарианской партией впервые в истории США на президентских выборах в вице-президентки была выдвинута Теодора Б. Натан, продвигающая либертарную феминистическую повестку. Тони Натан была активисткой партии почти до конца жизни, регулярно выдвигалась от партии в сенат и палату представителей, и скончалась в 2014 году в возрасте 91 года. Она основала «Ассоциацию либертарианских феминисток», которая раньше других начала выступать с критикой третьей волны феминизма – движения левого и этатистского. Натан критиковала активисток за то, что они требуют государственного вмешательства в частную жизнь и трудовые отношения, не видя в государстве куда более серьёзной проблемы.

Теодора Б. Натан — идеологиня правого либертарного феминизма, одна из первых членесс Либертарианской партии США

Тогда, в 70-80х годах, никто не воспринимал правый либертарианский феминизм как нечто удивительное и противоречивое. До тех пор, пока левые не перехватили повестку, феминизм был естественной и органичной частью общелибертарианского дискурса. Сейчас же слово «правый» ассоциируется с расизмом и прочими консервативными убеждениями, а потому феминизм многими считается абсолютно несовместимым с либертарианской идеологией.

Тони Натан была не единственной основательницей либертарного феминизма. Можно вспомнить ещё как минимум двух: Венди Макелрой (канадская Залина Маршенкулова на максималках, защитница порно и секс-свободы, сторонница анкапа по Ротбарду, основательница журнала «The Voluntaryist») и Кристину Хофф Соммерс (которая так активно ещё с 80х топит против левых, что её чаще называют антифеминисткой, хотя она просто выступает за полное равноправие и против госрегуляций, показывая, как вредят женщинам реформы, проталкиваемые левыми феминистками).

Для меня было большим удивлением узнать, насколько мощные корни были у правого либертарного феминизма полвека назад, и как сегодня это движение почти сошло на нет. У меня создаётся ощущение, что это связано со спецификой политической повестки в США. С одной стороны там республиканцы, которые сочетают стремление к уменьшению государства с ярым консерватизмом и патриархальными ценностями. С другой стороны демократы, с их почитанием свободы самовыражения, но одновременно – с махровым этатизмом. Либертарианцы, которые пытались взять лучшее у обеих сторон, оказывались в неустойчивом положении, и в результате сами разделились надвое. Сегодня среди американских либертарианцев множество полнейших фриков, а также очень выраженное палеоконсервативное крыло. И вот уже профессор Хоппе мешает в одну кучу геев, феминисток и коммунистов, заявляя, что у них низкий горизонт планирования, а потому они оказывают на общество децивилизующий эффект, и должны быть physically removed.

Таким образом, в США феминистский дискурс был почти полностью отдан на откуп левакам, которые сделали из движения за равенство карикатуру на само себя. Но сейчас, когда либертарианство на подъёме, можем ли мы make libertarian feminism great again? Yes, we can.

Стационарный бандит

Давненько мы вас не радовали свежими роликами от Libertarian Band! Сегодняшнее видео завершает вторую часть цикла про либертарианство. В первой мы начали с того, что государство облажалось, а затем рассказывали, как либертарианцы разными путями пытаются его изжить. Во второй части мы разъясняли разные популярные у либертарианцев термины и понятия. И вот мы вернулись к тому, с чего начали, рассказываем про то, что представляет собой государство, все его плюсы, минусы и подводные камни.

В третьей части нашего долгого цикла мы приступим к объяснению того, как устроено и как работает безгосударственное общество.

Травля в интернете

Меня попросили прокомментировать кейс Залины Маршенкуловой.

Кратко изложу фабулу. Тиль Линдеман снял клип, где вроде как присутствуют (не смотрела) сцены секса. Несколько актрис оказались русскими, их деанонимизировали, выложили контакты на дваче (не читаю) и там же призывают к расправе. Залина просит удалить контакты, после чего на дваче начинают призывать к расправе ещё и над ней.

Начну с того, что призывы к удалению чего-либо с двача бессмысленны. Главный смысл этой помойки в том, что туда публикуют анонимно и без цензуры. Если двач будет вводить системную цензуру, народ просто переберётся угорать на менее душную площадку. Если преследовать хозяев таких площадок, народ начнёт писать на блокчейн какого-нибудь стима или голоса.

Рекомендую всем ещё раз перечитать опубликованную позавчера главу из Механики свободы про общественное благо. Когда кто-то пишет пост на дваче – это частное благо: автор получает все бенефиты от публикации, какие его интересуют, а мнение остальных его либо не интересует вовсе, либо является одним из бенефитов для него же. Когда кто-то пытается системно бороться к каким-то типом публикаций на дваче, или деанонить их авторов – это общественное благо. Такая деятельность способна принести малую пользу большому кругу лиц, но тот, кто прикладывает для этого основные усилия, тратит несоразмерно больше, чем та польза, которую получает лично он. Остальные же не тратят ничего, если не считать денег на покупку попкорна.

Общественные блага всегда страдают от недопроизводства. Я и сама столкнулась со схожей проблемой в собственном чате. Он позиционировался мной как место, где со мной можно поболтать на отвлечённые темы или уточнить что-нибудь по публикациям в канале. Никакой фильтрации по идеологии не предполагалось, единственным пожеланием к публике было сохранение доброжелательности. Неизвестно, чего хотела большая часть публики, но достаточно было целенаправленных усилий небольшой группы – и чат превратился для меня самой в довольно неприятное место. Я с трудом подавила желание удалить чат, передала права создателя другому человеку и, поскольку я сама сейчас не могу сохранять доброжелательность к его участникам, то просто убрала его в архив. Насмешки, тупые одинаковые пасты, попытки выведать у меня побольше личной информации для деанона либо для демонстрации моей некомпетентности – всё это вещи, которые не приносят мне радости, с которыми крайне дорого бороться, и мне проще отказаться от чата вовсе, чем пытаться обеспечить там приятную атмосферу.

Но стоит только кому-то попытаться вынести что-то из интернета в реальную жизнь, и ситуация становится обратной. Попытка доебаться до человека вживую за какую-то ерунду, которую ему инкриминируют в интернете – это производство общественного зла. Все издержки на исполнителе, а интернет лишь поржёт, особенно если у исполнителя получится смешно. Причём даже неважно, получится ли у него смешно унизить объект травли, или получится смешно облажаться. Значимой выгоды нападающий не получит. Для защищающейся же стороны самозащита это частное благо, от производства которого она получает все выгоды, а потому вполне замотивирована в неё вкладываться.

Вот благодаря этой системе экономических стимулов мы и имеем интернет как пространство относительной свободы, в том числе и на тупые агрессивные приколы – и офлайн как пространство относительной безопасности, где за тупые агрессивные приколы можно реально огрести. Ответственность за агрессию онлайн и безнаказанность за агрессию офлайн – не воспринимаются как норма. Ну а единственное, что мы можем сделать для того, чтобы в интернете было меньше тупой агрессии – это работать на общее смягчение нравов.

Образец тупой агрессии из интернета