Автор: Анкап-тян

Почему минархисты предпочитают прямые налоги косвенным?

Анальный фокусник

Вопрос был очень длинным, и там подробно описывалось, что вроде бы косвенные налоги должны меньше раздражать людей, и почему же тогда эти странные либертарианцы предпочитают иметь дело с тем, что раздражает людей больше.

Тут есть три аспекта.

Во-первых, от прямых налогов легче уклониться. Приняв решение не платить налоги, в случае прямых налогов я сравнительно легко достигаю успеха, потому что это во многом зависит именно от меня. От косвенных уклониться сложнее, потому что их уплата мной больше зависит от деятельности третьих лиц. Одно дело – только зарабатывать вчёрную, и совсем другое – умудряться покупать вчёрную вообще все необходимые блага. Уровень хлопот несопоставим.

Во-вторых, чем прямее налоги, тем проще понять, сколько именно ты платишь. Ну а чем ниже неопределённость, тем дальше горизонт планирования. Возможность долгосрочного планирования в перспективе повышает производительность труда. Иначе говоря, людям проще богатеть. Чем налог более косвенный, тем сложнее сказать, сколько именно ты платишь, и, соответственно, насколько выгодна та или иная деятельность, особенно в долгосрочной перспективе.

В-третьих, чем прямее налог, тем меньше информации о своей деятельности ты раскрываешь налоговым органам. Самый прямой налог – подушная подать. Всё, что известно о тебе, как о налогоплательщике – это факт твоего существования. Если ты платишь налог с продаж, то ты сообщаешь, на какую сумму продал. Если налог на прибыль – ты сообщаешь о своей прибыли, то на какую сумму купил и на какую продал. А если это такой косвенный налог, как НДС – то тебе уже приходится детально отчитываться, у кого и почём ты купил, а затем кому и почём продал. Чем больше информации о твоей деятельности известно, тем легче государству планировать, сколько с тебя ещё можно состричь.

Есть, впрочем, один весьма косвенный налог, платя который, ты сообщаешь государству даже меньше, чем платя подушную подать. Это денежная эмиссия. Поэтому некоторые минархисты допускают именно такую модель построения государственного бюджета: никакого перераспределения денег государством нет, просто происходит ежегодная эмиссия государством денег в небольшом фиксированном объёме, сопоставимом с ростом экономики. Из этих денег финансируется некий крайне узкий перечень государственных расходов, а если денег почему-то не хватает, то государство снимает шляпу и идёт клянчить донаты, или же производит секвестр бюджета.

Единственный приемлемый для минархистов косвенный налог

Механика свободы, Глава 61

Мне капнул очередной донат на проект по переводу Фридмана, а также поступил вопрос: будет ли переведённая Механика свободы выложена в формате fb2. Вообще-то я планировала ограничиться epub, но раз такое дело, будет и fb2. Ну и, раз уж пришла денежка, это отличный повод выложить новую главу.

Глава 61 имеет пышное название: Проигранный мной спор: откуда берёт начало моя моральная философия. Фридман делится воспоминаниями полувековой давности, как поспорил с философом Исайей Берлином и не сумел обосновать ему, что моральные суждения – это скорее вкусовщина, а не объективные факты.

Маститый философ как дважды два объяснил студенту Дэвиду, что до тех пор, пока мы основываемся на показаниях наших органов чувств, объективность любых фактов крайне условна. Далее была развита идея о том, что взаимосогласованные впечатления, пожалуй, достаточно полезно считать фактами, раз уж они хорошо бьются друг с другом, а также с впечатлениями других людей. Точно так же и взаимосогласованные моральные суждения смело можно считать моральными фактами, а тех, кто не способен к их восприятию, считать безумцами.

В результате Фридман во многом поменял свою позицию в отношении морали, и теперь куда больше склонен к тому, чтобы воспринимать базовые моральные утверждения сродни фактам физической реальности. Однако при этом он отдаёт себе отчёт в том, что приличной аргументации против морального нигилизма у него нет, и вряд ли она появится.

Ответственность заказчика преступления

Отвечая недавно в режиме блица на серию вопросов, я затронула тему ответственности заказчика преступления, и это вызвало дискуссию в комментах фейсбука. Так что попробую порассуждать об этом более развёрнуто.

Рассмотрим последовательность ситуаций.

1. Заказчик требует от исполнителя совершить преступление, угрожая в случае отказа санкциями: причинить вред самому исполнителю или каким-либо заложникам. Тот совершает требуемое, избегая тем самым угрозы.

2. Заказчик требует от исполнителя совершить преступление, угрожая санкциями за невыполнение и обещая награду за выполнение. Тот совершает требуемое и получает награду.

3. Заказчик просит исполнителя совершить преступление, предлагая взамен награду. Тот совершает запрошенное и получает обещанное.

4. Существует высококонкурентный рынок преступлений, где множество исполнителей наперебой предлагают свои услуги. Покупатель выбирает того исполнителя, который предлагает услугу, оптимальную с точки зрения цены и качества, и покупает её.

5. Исполнитель совершает преступление, сообщает об этом, после чего желающие платят ему за это донаты.

Я постаралась расположить ситуации в порядке убывания степени ответственности заказчика и возрастания степени ответственности исполнителя – от полной ответственности первого до полной ответственности последнего.

В ситуации, когда за невыполнение заказа исполнитель подвергается серьёзной угрозе, мы вообще можем де факто считать его простым инструментом. Именно поэтому, скажем, вполне логично полностью освобождать от ответственности за участие в войне солдат призывной армии, действовавших в рамках приказов, если в этой армии принято расстреливать за дезертирство и невыполнение приказов.

Но уже в ситуации, когда исполнитель преступления имеет возможность уволиться, или устроить итальянскую забастовку, требуя письменных распоряжений в связи с каждым неправомерным приказом – но не делает этого – за все совершаемые им преступления он делит ответственность со своим начальством. Это кейс белорусского ОМОНа, например. В условиях, когда уволившиеся могут ещё и рассчитывать на помощь общества, ответственность тех, кто не уволился, закономерно повышается.

Начиная с какого момента можно уверенно утверждать, что заказчик не должен нести вообще никакой ответственности? Понятно, что это возможно лишь в тех случаях, когда исполнитель действует полностью добровольно, но во всех ли таких случаях?

Любой добровольный обмен имеет в основе разделение труда. Я не делаю всё, что мне нужно, сама, вместо этого обменивая часть того, что мне менее нужно, на то, что мне затруднительно добывать самостоятельно. Покупка услуги правонарушения – точно такое же разделение труда. Но раз труд разделён, то разделена и ответственность за тот ущерб, который этот труд кому-то причинил. Логично? Логично. А если мы продолжим усложнять разделение труда?

Один изучил распорядок жизни объекта. Второй закупил оборудование. Третий заложил бомбу. Четвёртый в нужный момент отправил смс, и бомба разнесла жертву вместе с автомобилем и тремя случайными прохожими. Пятый вёл переговоры с заказчиком и координировал работу группы. Шестой – собственно заказчик. Седьмой – основной выгодоприобретатель, в интересах которого действовал заказчик. А ещё давайте добавим схемы оплаты. А ещё добавим поставщиков взрывчатки. А ещё кто-то покупал этим ребятам пончики…

Суд в прекрасном Анкапистане будущего должен будет оценивать степень информированности каждого из задействованных в правонарушении, степень противоправности тех действий, в которые тот был непосредственно вовлечён, возможность соскочить, сотрудничество со следствием и так далее – всё то, что мы уже сейчас видим в нашей обычной скучной реальности. Только что идиотская практика лишения свободы ради лишения свободы будет в основном заменяться денежными компенсациями или их натуральными аналогами.

Знание принципов не позволит дать точное решение на все случаи жизни. Оно лишь позволяет чем-то руководствоваться, оценивая ту или иную ситуацию во всей её сложности. Поэтому не делайте, пожалуйста, из принципа неагрессии догму, это так не работает.

Тут вам и непосредственные исполнители, и съёмка видео для отчёта перед заказчиком, и ещё целая цепочка принятия решений за кадром. Разделение ответственности – самая типичная практика в современном государстве.

Проект ГрОб по наблюдению

Движение “Гражданское общество”, возглавляемое Михаилом Световым, анонсировало амбициозный проект по организации экзит-поллов в 13 регионах и наблюдения в 123 муниципалитетах.

Я понятия не имею, где движение возьмёт столько волонтёров, чтобы выполнить свои обязательства, и подозреваю, что всё ограничится частичным покрытием Москвы. Опять же, экзит-полл организовать относительно просто: поставишь пару человек с планшетиками на выходе с нескольких УИК – вот тебе и экзит-полл. Для организации наблюдения нужно не просто найти волонтёров, но ещё и договориться с различными кандидатами и избирательными объединениями, чтобы они выписали этим волонтёрам направления.

Так уж вышло, что меня недавно убедили поработать волонтёром на коалицию Новосибирск-2020, выдвинувшую более трёх десятков одномандатников в городской совет депутатов. Если мне станет известно о том, что со штабом коалиции связываются представители Гражданского общества и предлагают своих людей на наблюдение, непременно сообщу, но пока что ни о какой такой активности я не слыхала.

Ознакомилась с сайтом, через который ГрОб привлекает людей к участию в своём проекте. Текст сводится к тому, что вот контакты, по которым вы можете оставить заявку на наблюдение, а вот реквизиты, по которым вы можете поддержать нас деньгами. Сколько планируется привлечь людей, и сколько уже привлечено, сколько нужно денег и сколько уже собрано – этого всего на сайте нет.

Ещё один забавный момент. В тексте везде указано, что проект делает Гражданское общество, но также присутствует логотип Либертарианской партии. Какова роль партии в этом начинании, из текста решительно непонятно.

Но мне бы не хотелось, чтобы пост выглядел огульным охаиванием хорошего начинания. На сайте есть одна приятная фишка: если промотать вниз и выбрать свой город, то загрузится карта этого города, и на ней отмечены все избирательные участки. Даже если организаторы полностью профакапят вообще всё, то карта УИКов полезна уже сейчас. Надеюсь, со временем функционал сайта ещё разовьётся. Например, будет видно, на какие УИКи уже хоть кто-то заявился. Тогда хотя бы можно будет оценить масштаб проделанной работы.

Libertarian Band – новое видео

Как я и обещала в анонсе к прошлому видео, новый цикл на канале Libertarian Band будет полностью посвящён NAP. Если раньше принцип неагрессии рассматривался нами как некий спонтанный порядок, который характеризует достаточно жизнеспособные общества, то в новом цикле вместо спонтанных порядков описывается прямо противоположный подход: искусственное насаждение принципа неагрессии.

Во вводном ролике объясняется, что доверить общественные нравы естественному отбору – слишком опрометчиво, и необходимы сознательные меры по насаждению культуры неагрессии. Следующий ролик будет посвящён ответу на странный вопрос: а чем, собственно, плохо агрессивное насилие, ведь отличный же инструмент, зачем брезговать?

Беларусь 3

Это уже третий мой пост про Беларусь. В первом я дала очевидные рекомендации, которые оказались фактически прогнозом. Во втором дала неочевидные рекомендации, и, разумеется, действительность с этими рекомендациями разошлась. Поэтому сейчас я вместо выдачи собственных советов хочу порадоваться за те рекомендации, которыми обмениваются сами белорусы.

Речь про текст в телеграфе с гордым заголовком План победы. В нём предлагается продолжение шарповской ненасильственной трансформации из диктатуры в более свободное общество. Вкратце, план включает:

  • оформление основных направлений сопротивления (фронтов): акции протеста, экономическое удушение государства, пропаганда, политическое давление, в том числе на международном уровне, моральное и правовое давление на конкретных исполнителей.
  • построение параллельных структур координации (министерств): внегосударственные экономические сервисы , страховые фонды по компенсации издержек от государственного насилия, развала государственной социалки, забастовок.

Это очень хороший план, потому что в ходе его реализации общество получит практикум по агоризму, и есть большой шанс того, что оно войдёт во вкус. Когда окажется, что внегосударственная координация эффективнее, и диктатура всё-таки загнётся, есть шанс, что новое государство, которое непременно начнут строить вместо старого, приобретёт лучшие черты либеральной расхлябанности и довольно долго будет избегать лезть не в своё дело. А если всё-таки начнёт, то люди будут иметь готовые рецепты, как именно ставить государство на место.

Есть ли шанс на то, что после ухода старого режима на его месте не начнут строить новый? Он очень мал, потому что либертарианские идеи пока ещё недостаточно широко распространены в обществе, и мысль о том, что без государства всем только лучше, не кажется людям очевидной. Они скорее будут наступать на грабли “это было плохое государство, его больше нет, сейчас мы построим хорошее”.

Механика свободы, Глава 60

Главу 59, про проблему с выводом должного из сущего у Айн Рэнд, я опубликовала примерно год назад. В ней Фридман рассмотрел аргументацию за объективистскую этику в речи Джона Голта, нашёл там много логических дыр и констатировал, что с помощью голой риторики их никак не закроешь.

В Главе 60, Экономика порока и добродетели, автор анализирует моральные качества и поступки с позиции экономического анализа и теории игр, предлагая таким образом собственное приближение к объективизму – то есть выводу должного из сущего. Я и раньше неоднократно констатировала в дискуссиях и ответах на вопросы читателей, что рыночное общество более зажиточно и благодушно, а потому меньше расположено к доминированию стремления преуспеть за чужой счёт, чем общество с сильным государственным вмешательством. Фридман подвёл под это эмпирическое наблюдение более строгую основу, спасибо ему.

Блиц по давно рассмотренным темам

Серия вопросов от Ярослава

Виноват ли заказчик убийства у киллера, и совершил ли наниматель акт агрессии с точки зрения либертарианства?

Я уже отвечала почти ровно на этот же вопрос. Вкратце: если нанимателя и исполнителя связывают только рыночные отношения, то вся ответственность – на исполнителе. В той мере, в которой исполнитель находится в нерыночной зависимости от нанимателя, доля ответственности ложится на нанимателя, потому что эта самая доля зависимости – это фактически его доля участия в соорганизации убийства.

Является ли ненамеренное заражение человека болезнью нарушением NAP?

Юридически – это несчастный случай. Я пару раз отвечала на вопросы по смежным темам: про провоцирование эпилептического припадка и про убийство в ответ на мнимую угрозу.

Мера ответственности того, кто заразил, определяется тем, насколько он был в состоянии предотвратить заражение и насколько ожидаемыми были эти предосторожности с его стороны. Так, в ситуации, когда происходит эпидемия, ожидается, что люди соблюдают дистанцию, носят маски и так далее. Если всё это имело место, но заражение произошло – ответственность снимается. Если заразивший беспечно вёл обычный образ жизни – ответственность не снимается. Те же критерии применяются и к заражённому – что он сделал, чтобы не заразиться. Но если эпидемии нет или про неё ничего пока не известно, то и претензий к заразившему особых не возникает.

Считать ли заражение нарушением NAP? Да как хотите. Нарушение NAP – это чисто теоретическая конструкция, а в реальной жизни имеет значение то, на чей счёт отнести имущественные претензии.

В чём разница между контрактной юрисдикцией и государством?

В наличии контракта, чётко оговаривающего условия подсудности. Чем более размыт круг вопросов, по которым субъект подсуден некой организации, чем сложнее ему фактически избежать подсудности, и чем в более неявной форме заключается контракт, тем меньше разница между контрактной юрисдикцией и государством.

Так, условный владелец острова, установивший на берегу табличку о том, что каждый, кто ступит на землю острова, тем самым акцептует договор бессрочного безвозмездного найма для неопределённого круга трудовых обязанностей – де факто создал государство, которое просуществует ровно столько, сколько он сможет производить энфорсмент вышеописанного кабального договора, обращающего в рабство всех случайных туристов и потерпевших кораблекрушение.

Когда человек достигает возраста субъектности?

Есть смысл почитать мои старые ответы по тегу “дети”, там в нескольких постах разбросаны соображения по поводу эмансипации. Вкратце: окружающие признают за опекуном право опекунства, пока ребёнок не выражает явного желания прекратить эти отношения. Соответственно, ребёнок вправе разорвать связь с текущими опекунами в любой момент, а дальше либо жить самостоятельно, либо договориться об опеке с кем-то ещё. Поскольку ребёнок учится отстаивать свои интересы далеко не сразу, ему, скорее всего, потребуется помощь взрослых, а их задача – не только обеспечить права ребёнка, но и убедить окружающих взрослых в том, что права ребёнка соблюдены.

Каталлактическая теория денег, краткий отзыв

Пока огромное число читателей следили за тем, как в сопредельной Беларуси сотрудницы избиркомов совершали опасные пируэты на стремянках и прочие подвиги во славу действующего диктатора, в этой стране произошло действительно важное событие. Алексей “Kamendant” Терещук опубликовал эссе Каталлактическая теория денег. По меркам интернета это, конечно, лонгрид, но вообще-то текст достаточно лаконичный, и, несмотря на шершавость изложения, работа заслуживает того, чтобы её прочёл каждый, кто хоть немного интересуется экономикой. Хотя, конечно, тем, кто не знаком с мизесовой денежной теорией, читать эссе будет довольно трудно, потому что это прямое её развитие, использующее мизесову же понятийную базу.

Для Мизеса деньги это особая категория благ, используемая в качестве средства косвенного обмена. Это благо приобретает свою ценность в ходе исторического процесса, который можно умозрительно проследить вплоть до того времени, когда деньги были обычным потребительским товаром (т.н. теорема регрессии).

Камендант обобщает понятия косвенного обмена и денег. Косвенный обмен он определяет как межличностный обмен, при котором блага приобретаются ради их меновой ценности. Таким образом, деньги становятся лишь одним из возможных благ, используемых для косвенного обмена. В чём же их принципиальная особенность, отличающая их от других благ? Или даже так: какие свойства позволяют некоему благу стать деньгами?

Камендант даёт определение денег, в котором как раз и содержится ответ на этот вопрос. Деньги – это блага, используемые для сокращения издержек при косвенном обмене. Дело именно в сокращении издержек. Если обмен одного блага на другое производится напрямую с меньшими издержками, чем при использовании какого-либо товара-посредника, то потребности в деньгах не возникает.

Мизес выводил косвенный обмен строго из прямого обмена. Однако имеется богатый антропологический материал, показывающий, что в примитивных обществах, не использующих деньги, тем не менее экономика не является бартерной. Вместо этого там обычно есть те или иные формы взаимных обязательств, что породило появление долговой теории происхождения денег. Камендант указывает, что единственное условие, при котором спрос на деньги как таковые мог бы исчезнуть – это одинаковость издержек при обмене любых благ друг на друга. Однако представить себе подобное общество довольно сложно, именно поэтому обществ с чистой бартерной экономикой и не бывает.

Также довольно интересна часть эссе, посвящённая так называемым функциям денег: редкости, долговечности, делимости и так далее. Камендант указывает, какова роль этих функций. С его точки зрения это просто разные аспекты экономии при использовании денег. При этом только часть экономящихся издержек относятся к собственно обмену. Но помимо этого есть экономия на издержках хранения, размена и так далее.

Пожалуй, я не буду пытаться кратко пересказать в одном посте всё камендантово эссе, это получается сумбурно и малопонятно. Прочтите сами.

Единственное моё нарекание к тексту – он написан довольно плохим языком и нуждается в редактуре. Автор утверждает, что это только часть будущего трактата по экономической теории, и я надеюсь, что перед публикацией трактата будет вычитан несколько лучше.

Тем не менее, я ужасно рада, что австрийская экономическая теория остаётся живой и развивающейся, а не сводится к пересказу трактатов середины прошлого века.

Навальный и Левиафан

Когда прочитала об отравлении Навального, у меня совсем опустились руки. В этот год правящие режимы во всём мире окончательно поехали с катушек, и уже успели причинить людям какое-то неимоверное количество ущерба. А ведь на дворе ещё только август! А ведь нет никаких оснований полагать, что это 2020 год такой аномальный, а дальше всё успокоится. Короче, захотелось окончательно уйти во внутреннюю эмиграцию. Туда, где нет политических новостей, где ты понятия не имеешь, какие там новые приказы отдают распорядители чужого, где вокруг только рыночек – мирный, уютный, доброжелательный. Туда, где как раз и место всем приличным людям.

Я прошу вас: пожалуйста, не скармливайте себя Левиафану. Не надо вот этих ваших пикетов, за которые вас оштрафуют – раз, посадят на сутки – два, заведут уголовку – три. Не надо перформансов с куклами Путина и прочей рискованной чепухи. Это не усовестит бандитов у власти. Это не помогает жертвам бандитов. Это просто заставляет силовиков обратить на вас своё крайне недружелюбное внимание, с понятным результатом. Нельзя гордиться тем, что ты жертва режима. Гордиться нужно тем, что ты безнаказанно причиняешь режиму ущерб. Но гордиться молча, иначе с безнаказанностью выйдет облом.

Действовать открыто нужно лишь тогда, когда за тобой стоит сила. До тех пор мы партизаны в этой объявленной нам государством войне. Нас не должно быть видно. Про нас должны знать только гротескные слухи – о том, что мы повсюду, что экономика страны на 90% в тени, что приказы режима никто не выполняет, кроме совсем наивных чудаков, что только лохи хранят деньги в фиате, а правильные люди исключительно в крипте, что официальное трудоустройство для нормального человека это просто ширма для теневого заработка, что у нормального человека есть контакты на все случаи жизни, и именно благодаря им, а не государству, он мирно преуспевает.

Разумеется, сейчас не так. Но такие слухи и убеждения имеют силу самосбывающегося пророчества, поэтому нам полезно их транслировать. Это куда более эффективная борьба с режимом, чем митинги или, прости господи, антикоррупционные расследования. С любым режимом, не обязательно путинским. С явлением политической власти как таковым.

Судьба героя