Длинный цикл роликов про либертарианство на канале Libertarian Band, к которым я писала сценарии, получил довольно смазанную концовку. Цикл состоял из разделов, в которых – так уж получилось – как раз помещалось по пять роликов. В первом разделе был рассказ про либертарианство в целом, про разные подходы к построению либертарианского общества, и про анкап, как цель движения. Во втором разбирались основные понятия, которыми оперирует либертарианство, и их взаимосвязь. В третьем рассказывалось про механизмы, действующие в безгосударственном обществе. Разобрав право и мораль, я хотела напоследок показать, как они переплетаются применительно к такой скользкой теме, как дети. На этом предполагалось покончить с анкапом и переключиться на агоризм.
Тем не менее, сценарий был забракован остальным коллективом и полностью переписан, с сужением темы до одних лишь абортов. Дальше, видимо, вместо агоризма будет развёрнут целый цикл про NAP, но тоже уже с другим сценаристом. А вы мне тут про какой-то раскол в ЛПР. Да кого вообще может волновать раскол в какой-то ЛПР?
Ролик получился хороший, обстоятельный, с богатой фактурой, но выглядит примерно как посмертное дописывание книжки наследниками покойного. Но поскольку я всё-таки не умерла, то сейчас имею замечательную возможность представить вам это видео.
Чтобы получить живое представление об анархо-индивидуализме, могу порекомендовать послушать такого анархо-индивидуалиста, как Александр Татарков. О своём мировоззрении он говорит довольно много. Ну а мы поговорим про различия с либертарианством.
Основной постулат анархо-индивидуалиста состоит в том, что именно индивид определяет для себя, как ему строить свою жизнь и свои отношения с окружающими, а любые нормы, поступающие извне, имеют для него статус благих пожеланий, и он имеет полное право исполнять их, принять к сведению, игнорировать, демонстративно нарушать и так далее. Разумеется, анархо-индивидуалист согласен с тем, что он несёт всю полноту ответственности за выбранную им линию поведения, но оставляет за собой право избегать этой ответственности. Единственное, в чём анархо-индивидуалист себя ограничивает – он не занимается построением властных институтов, это табу. Нарушение этого табу превращает его в обычного макиавеллиста.
Нетрудно видеть, что анархо-индивидуалист, не нарушая своих принципов, может существовать с окружающими и в состоянии гоббсовой войны всех против всех, и сидеть в лотосе, достигая просветления, и присоединяться к любой кооперативной деятельности, и анкапствовать, будучи частным предпринимателем.
Основной постулат либертарианства – принцип самопринадлежности. Человек принадлежит самому себе, и это довольно близко к представлениям анархо-индивидуалистов. Но ещё это означает признание института собственности, ведь если собственность отрицается полностью, то о самопринадлежности не может быть и речи, а если собственность отрицаетеся частично, то это означает допущение посягательств на самопринадлежность, например, принуждения. Поэтому либертарианец, в отличие от анархо-индивидуалиста, ограничивает себя не только в построении властных институтов, но и в посягательстве на чужую собственность.
С тех пор, как либертарианство было изобретено, сам феномен собственности подвергся анализу и сейчас обычно трактуется как целый пучок различных правомочий. Максималистский подход к собственности, когда она трактуется как абсолютное неограниченное право распоряжения объектом, очень удобен для того, чтобы рисовать карикатуры на либертарианство или ещё как-то его критиковать. Таких попыток в инфополе огромное множество, из наиболее интересных назову текст Лакси Катала Фундаментальные проблемы анархо-капитализма.
Анархо-индивидуализм – это удобная базовая рамка, в которой человек действует, строя с нуля свои отношения с незнакомым окружением, где действуют неизвестные ему правила, или же правила пока не выработаны.
Либертарианство – следующий логичный шаг к построению мирного процветающего общества, когда люди уже в целом признают правосубъектность друг друга, а значит, могут вырабатывать рамки для определения прав собственности и их передачи.
Отмечу, что либертарианство не совсем синонимично анархо-капитализму. Для понимания различий адресую читателя к соответствующей главе фридмановской Механики свободы Либертарен ли анархо-капитализм?
Новая глава Механики свободы, Правила по умолчанию, эффект масштаба и проблема стабильности – это более углубленный разбор возможности коллапса безгосударственного общества, по сравнению с первым изданием книги. Сорок лет назад настроение автора было более шапкозакидательским, но затем на предложенную модель поступили серьёзные возражения, и ему пришлось внести ряд уточнений.
Ключевым уточнением стала идея о том, что вне зависимости от того, есть государство, или же его нет, общественный договор это просто мирное соглашение о том, какое распределение прав не будет вызывать у людей желания насильственно поменять статус кво. Это в чём-то перекликается с моей формулировкой о том, что права – это претензии, которые терпят. А вот дальше Фридман добавляет использованный им в нескольких предыдущих главах аппарат точек Шеллинга и показывает, что безгосударственное общество, действительно, подвержено опасности коллапса на этапе своего становления, но если правила более или менее утрясутся, то дальше наработанная инерция обеспечит необходимую стабильность.
Вкратце о проблеме для тех, кому лень читать простыню в ЖЖ:
Журналистика умирает, это мировой тренд, связанный с тем, что СМИ потеряли монополию на распространение информации. С одной стороны, блогеры и поисковики убили новостные агентства. С другой стороны, качественные расследования и фактчекинг перестали приносить прибыль. В отрасли всё меньше денег от читателей, в результате СМИ становятся обслугой спонсоров, и это окончательно подрывает к ним доверие, особенно если СМИ скрывает своих спонсоров от читателей. Как решать проблему в обществе, где есть государства, регулирующие отрасль – неизвестно. Спрашивается, можно ли решить проблему в безгосударственном обществе, или упразднение регуляций тут уже никак не поможет.
Мне почему-то кажется, что в безгосударственном обществе снизится острота самой проблемы. Современные СМИ теряют доверие, потому что пишут о политике, а о ней всё сложнее писать непредвзято: читатель политизирован, спонсор политизирован, напишешь амбивалентно – сожрут с двух концов. Но в отсутствие государства отсутствует и истерика насчёт того, кто у власти, как делятся награбленные ресурсы, кто крысит общак, и всё такое.
Конечно, в отсутствие политической повестки всё равно останутся вопросы деловой репутации, споры об этичности тех или иных маркетинговых ходов и тому подобное. Фарш не провернёшь назад, и мир уже не вернётся к старым моделям журналистики, так что через какое-то время мы будем потреблять информацию теми способами и в такой форме, какая нам недавно и в голову не приходила. А потом войдёт в моду новый способ, и так до одури. Тем не менее, суть останется прежней: борьба за внимание. Кто-то будет конвертировать внимание в деньги, кто-то в славу. Кто-то будет работать на свои деньги в качестве хобби, а кто-то тянуть лямку на спонсорские.
Останется ли в товарных количествах старомодный качественный новостной контент с фактчекингом? Нет, фактчекинг это личное дело читателя, и обычно ему просто пофигу, реальная это новость, или информационное агентство “Панорама” – прочёл, орнул, переключился на что-то ещё.
Останутся ли журналистские расследования? Вряд ли они будут журналистскими. Скорее, это будет что-то вроде “компания нашла (или придумала) компромат на конкурента и сливает его через инфлюенсеров” или “читайте обзоры новинок рынка”.
Хорошо ли это, когда каждый может получать информацию во множестве разных источников, и ни в одном из них ты не можешь быть уверен? Это гораздо лучше, чем получать информацию в одном источнике, верить ему, и узнать через десять лет, что тебе врали.
Вчера поучаствовала в мини-дебатах по сабжу, где во вступительном слове высказала занятное соображение, которое мне не доводилось раньше встречать в других источниках, так что выложу его здесь, без правок.
Государство живёт в головах: ровно там, где живут вообще все идеи. Точно так же в головах живут вообще все идеи о том, как должно быть устроено общество. Так что единственный способ забороть государство – это поселить в людях полную уверенность в том, что эта фигня им не нужна.
Куда интереснее, какие идеи могут заменить идею о необходимости государства. В маленьких сообществах, где все более или менее знакомы, отношения чаще строятся на разных коллективистских ценностях – это удобнее. В семьях вообще обычно доминируют коммунистические отношения. Аналогично, коммунистические отношения оказываются вполне естественными и для анархических сообществ, пока они имеют скромный размер – даже если это общество разделяет идеи анкапа. Анкапы проводят бесплатные публичные лекции, донатят друг другу на те или иные проекты, и вообще волонтёрят так, что уши в трубочку сворачиваются. Где, спрашивается, холодный мир чистогана, максимизация прибыли и прочие чисто теоретические конструкции? Сплошная кооперация и радость совместного творчества. Поэтому парадоксальным образом анкапы развивают в себе странное двоемыслие, когда вроде бы должен порешать рыночек, а решает почему-то взаимовыручка.
По мере роста сообщества анкапам, конечно, нужно взрослеть, учиться зарабатывать на удовлетворении рыночного спроса, налаживать координацию между специализированными организациями – но, разумеется, в обход государственных ограничений. Мир анкома, тёплый и ламповый, пасует при масштабировании перед перспективой сложного разделения труда, конкуренции и прочих малоприятных детскому мозгу вещей. Анком уже сегодня дан нам в ощущениях внутри малых сообществ, и потому выглядит донельзя реально. Анкап можно отследить в отдельных явлениях, вроде мира криптовалют, чёрных рынков и тому подобного. Нужен определённый уровень абстрактного мышления, чтобы увидеть в этом движок будущего мирового устройства.
Так что я не вижу ничего особенно ужасного в том, что люди начинают своё знакомство с анархией именно с анархо-коммунизма. Чем шире будет движение, тем дальше оно будет отходить от исходных идеалов и приближаться к анкапу. Многие идейные анкапы начинали как коммунисты. Самый известный пример, конечно, Хоппе. Примеров обратного перехода почти не наблюдается. Посему желаю и здешнему сообществу, не теряя гармонии с реальным миром, со временем освоить всю эстетику капиталистических отношений, как истинно справедливых.
В чиби-версии анкап неизбежно выглядит похожим на экономику дарения, сиречь анком
Свободная торговля ведёт к тому, что на внутреннем рынке появляется большое разнообразие товаров, и стоят они дёшево. Это не удивительно, потому что свободная конкуренция достигает идеального состояния. Все имеют равный доступ на рынок. Нет никаких намёков на чью-то монополию.
У свободной торговли есть сильное отрицательное последствие. Многие местные товаропроизводители не выдерживают конкуренцию с иностранцами, разоряются и уходят с рынка. В критических случаях это явление может стать массовым. Гибнут целые отрасли, и население нищает. Товары продаются дешёвые, но это никого не радует. Денег на их покупку нет. Второе негативное последствие в том, что деньги местных жителей оказываются в руках иностранных продавцов и утекают за границу.
Как решить эту проблему без государства?
Анальный фокусник
Я долго пыталась представить себе ситуацию, при которой этот внутренне противоречивый набор утверждений может соблюдаться, и у меня получилось!
Я беру лодку, палатку, ноутбук, солнечную батарею, ружьё, патроны, сеть, удочки, ещё пару десятков килограммов барахла – и отправляюсь на небольшой остров в километре от ближайшего берега, где на берегу стоит деревня. Остров необитаем, и я объявляю его своим, хотя тут часто тусят рыбаки и отдыхающие, но никому пока не приходило в голову тут поселиться.
Дальше я начинаю вести хозяйство.
Можно наловить рыбы, этого хватит на уху, а если построить коптильню, то и немного заготовить. Но в деревне точно так же коптят рыбу, и мой привозной с острова товар не пользуется особым спросом. Можно посадить огород, но почва так себе, ручной немеханизированный труд малопроизводителен, а в деревне этой продукции у каждого полно.
Можно выйти на берег с ружьём и потребовать с отдыхающих денег за право тусить на моём берегу, но они не воспринимают угрозу всерьёз и согласны платить, только если я предоставлю взамен какой-то сервис. В ответ на предупредительный в воздух мне отвечают, что я сдурела, и они, конечно, уплывут, но завтра вернутся с оружием, потому что согласны терпеть моё присутствие в месте, где они привыкли отдыхать, лишь до тех пор, пока я им не мешаю. Я отвечаю, что пошутила, выношу копчёную рыбу к их пиву, мы тусим вместе, и инцидент оказывается исчерпан.
В конце концов я прихожу к следующей модели ведения хозяйства: ловлю рыбу для личного пользования, продолжаю вести этот канал, иногда пишу статьи на заказ, и начинаю играть роль гостеприимной хозяйки острова, которая развлекает отдыхающих беседами, а за это имеет донаты, преимущественно едой, и иногда под настроение сексом. Время от времени плаваю в деревню, чтобы закупиться всем необходимым. Товары там недорогие, я не могу конкурировать с их производителями ни по одной позиции, и мои деньги постепенно заканчиваются. В конце концов я понимаю, что стала тратить слишком много сил и времени на деятельность, приносящую мне несоразмерно малый доход, а на написание текстов за деньги остаётся слишком мало, да и интернет тут полудохлый. Так что я заканчиваю этот затянувшийся отпуск, собираю вещи и возвращаюсь туда, где интернет, горячий душ и прочие блага цивилизации, позволяющие мне сосредоточиться на том, в чём я более конкурентоспособна.
Да, при анкапе какая-либо бизнес-модель вполне может оказаться убыточной. Свободная торговля как раз и позволяет быстро осознавать такие вещи и переключаться на более прибыльную деятельность. А если в какой-то местности прибыльная деятельность с имеющимися компетенциями в принципе невозможна – то надо менять место и ехать туда, где компетенции более востребованы.
При этом отмечу, что в том же примере с островом, имея капитал и знания, я могла бы открыть яхт-клуб, или отель, или школу дайвинга, или организовать более масштабный промысел по добыче и переработке рыбы – и оказаться в прибыли. Тот же Сингапур был грязным и нищим, пока не привлёк инвестиции, так что одно и то же место в разных условиях может оказаться и полностью бесперспективным, и золотым дном.
Ну и в заключение отвечу-таки одной фразой на поставленный вопрос. Как решить проблему рыночной неэффективности без государства? Предпринимательской инициативой.
В конце прошлого года я опубликовала перевод статьи Майка Мазарра О доктрине сдерживания. Далее в одноимённом ролике Libertarian Band я поместила эту доктрину в общую последовательность рассказа о либертарианстве. Мне казалось, что этого, в общем, достаточно, зачем повторять по десять раз. Но в дискуссиях часто бывает видно, что что оппоненты трактуют доктрину сдерживания как-то однобоко. Так что хочу представить вам небольшую статью Битарха с рассуждениями на этот счёт.
В теории сдерживания от RAND существует два различных подхода, которые в русскоязычной литературе обычно смешиваются в одно понятие «сдерживание через угрозу нанесения неприемлемого ущерба». Очень важно уметь их разделять, т. к. по сути это две совершенно разные стратегии обороны. Речь идёт о сдерживании группового агрессора, например, враждебного государства или контрактной юрисдикции.
1) Сдерживание через недопущение (deterrence by denial). Оборона организовывается таким образом, чтобы противник не смог достигнуть поставленной цели (например, подчинить себе с помощью насилия жителей какой-либо страны, получив при этом больше выгоды, чем ущерба от военных действий). Эта стратегия возникает сама собой в обществе с равномерным балансом потенциала насилия (БПН), т. е. где практически у каждого жителя определённой территории есть обычное оружие типа автомата Калашникова и умение его применять. Противник конечно же может «отгеноцидить» жителей данной территории с помощью ОМП, только зачем?! Никакого профита с мертвецов не получишь, а вот экономические санкции и международная изоляция за применение ОМП гарантирована. Для сдерживания любого рационального противника данной стратегии вполне достаточно.
2) Сдерживание через наказание (deterrence by punishment). Оборона организовывается за счёт угрозы нанести какой-либо вред потенциальному противнику в случае инициации агрессии с его стороны. В классическом понимании это синоним фразы «ядерное сдерживание». Предполагается нанесение ядерных ударов по противнику в случае агрессии, в некоторых сценариях даже по мирному населению в городах. Понятно, что такие действия спровоцируют ответный удар, и обе стороны, а то и весь мир, будут уничтожены. Ограниченной ядерной войны с использованием только лишь тактических зарядов по военным объектам, по мнению большинства экспертов, на практике быть не может, поэтому ядерное сдерживание можно принять за синоним «взаимного гарантированного уничтожения» (M.A.D.) или «оружия судного дня». Из этого следует, что выбор именно ядерного оружия для стратегии сдерживания через наказание крайне невыгоден в плане необходимых ресурсов для его создания и поддержания в боевой готовности. Разработка вируса нового типа обойдётся в десятую часть стоимости одной ядерной ракеты или того меньше, хранение ампулы в холодильнике не стоит практически ничего, а то, что в случае применения вирус может пойти уже на тебя самого — также не проблема, если мыслишь в категории «мы отправимся в рай, а они просто сдохнут».
Концепция сдерживания через наказание имеет хорошо известные в кругах специалистов недостатки, поэтому власти многих стран сознательно от неё отказываются:
1) Прокси-насилие. Агрессор нападает не от своего имени, а поддерживая «ихтамнетов», оставаясь как бы ни при чём. «Ихтамнеты» действуют от себя и не признают никакой связи с правительством агрессора. В итоге ответить с помощью ОМП становится просто не по кому.
2) «Тактика салями». Агрессор действует очень мелкими шагами, по чуть-чуть наступая на интересы жертвы. Каждый из этих шагов настолько маленький, что не может быть поводом для применения ОМП (которое, естественно, повлечёт за собой взаимное гарантированное уничтожение обеих сторон).
В современном мире все государства действуют довольно рационально, поэтому наиболее выгодной стратегией обороны против них будет сдерживание через недопущение, а если конкретно — наличие простого оружия (не ОМП), но абсолютно у всех жителей конкретной территории. Также это поможет безгосударственному обществу не допустить создания стационарного бандита (собственного государства) изнутри.
Есть известное утверждение о том, что на свободном рынке монополии не образуются. Это, разумеется, не так: на свободном рынке каждый имеет возможность обеспечить себе монополию. Для этого нужно так немного: всего лишь изобрести то, до чего остальные не додумались, внедрить это и начать продавать. Всё, у вас монополия. Если ваш продукт востребован рынком, то эта монополия ещё и принесёт вам сверхприбыль. Затем подтянутся конкуренты, и некоторое время вы можете сохранять свою сверхприбыль, если заключите с ними картельное соглашение. Затем кто-нибудь его начнёт нарушать, в надежде отжать себе долю рынка пожирнее, и через некоторое время от вашего картеля ничего не останется.
Но зачем подозревать людей в нехорошем? Пусть ваше картельное соглашение остаётся святым и нерушимым, потому что каждый из его участников назубок выучил дилемму заключённого и умеет думать на пару шагов вперёд. Поднимем бокалы за безоблачное будущее вашего бизнеса!
Увы, погода переменчива. Завтра появится тот, кто возмечтает о монополии. Он изобретёт то, до чего раньше никто не додумался, внедрит это и начнёт продавать. После этого внезапно окажется, что это был товар-субститут для продукции вашего картеля, и теперь у вас проблемы с конкурентоспособностью. Вам срочно придётся договариваться об увеличении выпуска и снижении цен, чтобы сохранить долю рынка, но всё равно постепенно ваша конка, ещё совсем недавно такая прогрессивная, начнёт проигрывать этому дрянному трамваю.
Что же делать? Рынок свободен, вход на него открыт для любого желающего, и это неустранимая помеха для любого, кто желает почивать на лаврах своих прежних свершений. Надо бы изобрести какую-нибудь штуку, которая бы позволяла ограничивать свободный выход на рынок, вот тогда старому почтенному бизнесу точно ничто не будет угрожать. Как бы её назвать? Во, назовём её государством! Отлично, осталось внедрить этот продукт и начать продавать.
А, что? Я ответила не на тот вопрос? Ну, извините…
Эх, молодость! Обещали завалить города навозом по колено! Что же пошло не так?
Представим себе анархо-капитализм. Развитая капиталистическая экономика с глубоким разделением труда и доминированием товарно-денежных отношений, плюс отсутствие государственной власти, то есть монополии на нормотворчество и насаждение этих самых норм в жизнь. Возможны ли в таком обществе гендерные предрассудки, касающиеся того, какому полу в целом какой стиль жизни подобает? Разумеется, возможны. Значит, есть почва для феминизма, то есть вопрос как минимум не лишён смысла.
Теоретически вполне можно представить себе ситуацию, при которой падение института государства приводит к торжеству хардкорных палеолибертарианцев, строящих свои контрактные юрисдикции, где женщине вовсе отказано в субъектности, и она является разновидностью семейного имущества. Баба хочет сама основать контрактную юрисдикцию, где будут иные порядки? Бабе слова не давали.
Однако любые попытки заставить работать некую умозрительную модель, сильно отличающуюся от реальных потребностей действующих субъектов, будут сталкиваться с более или менее активным противодействием. Сперва отдельные девианты изредка выражают сомнение в том, что действующие порядки являются наилучшими, затем подобные случаи накапливаются, рождают уже достаточно оформленное идейное течение, а затем, как уверяют нас классики марксизма, идея овладевает массами и становится материальной силой.
Разумеется, голых идей недостаточно, им желательно иметь экономическое подкрепление. Рабство не просто аморально, но ещё и экономически неэффективно. Ах, в данном конкретном случае эффективно? Пусть, но всё-таки оно аморально. Аналогично, мнение женщины стоит учитывать не только потому, что она такой же человек, но и потому что это может оказаться полезным. Но даже если это вздорная баба, то она всё-таки такой же человек.
Какие методы допустимы для продвижения феминизма при анкапе? Те же, что и для любого другого общественного движения: пиар-кампании, частная дискриминация, шейминг и тому подобные способы морального давления.
До какого градуса упоротости может дойти феминизм при анкапе? Теоретически – до столь же серьёзного, что и сейчас. Но тут, опять же, важна не только риторика, но и экономика. Да, мужики потенциальные насильники, но конкретно Вася ценный сотрудник. Хочешь, чтобы он бы уволен – делай его работу за те же деньги. Да, дайверсити в совете директоров в среднем увеличивает доход корпорации. Но если дайверсити становится самоцелью, это уже карго-культ, и доход падает. Короче говоря, риторика поверяется здравым смыслом, и принимается без особенных обсуждений, если не особенно ему противоречит.
В дополнение ко всему вышесказанному предлагаю перечитать главу Торг в условиях анархии из фридмановской Механики свободы. Именно равноправие оказывается точкой Шеллинга в вопросе о гендерных правах, и дискуссии на эту тему неизбежно будут крутиться именно вокруг равноправия. Поэтому перекосы в гендерных привилегиях в ту или иную сторону всегда будут порождать серьёзное противодействие, а собственно равноправие продавать публике довольно просто.
Часто слышу примерно такое возражение в свой адрес: «Вы предлагаете довольно радикальные методы борьбы, для власти ничего не стоит ещё больше закрутить гайки и посадить вас на бутылку». Такая позиция не только ошибочна, но и крайне вредна для либертарианцев, ибо ограничивает нас в методах борьбы против государства.
«Закручивание гаек» (расширение полномочий спецслужб и составов «преступлений» для репрессий) очень быстро приведёт к аутоиммунному поражению режима. Это и произошло с большинством стран под правлением авторитарно-правых, которые по максимуму включали машину репрессий против своих идеологических противников. Режимы обрушились, и теперь судебные разбирательства за прошлые репрессии угрожают уже их бывшим лидерам и пособникам. Поскольку либертарианские идеи не имели в этих обществах широкого распространения, сама машина репрессий полностью не разрушена, но сильно ослаблена.
Террористы могут сделать бомбу из удобрений? Будем следить за каждым фермером, вдруг он снабжает их удобрениями! Кто-то планирует использовать вирусы как оружие сдерживания? Отправим чекиста в каждую школьную лабораторию, вдруг там завербованный учитель помогает выращивать вирусы! Кто-то активно распространяет в сети теорию стационарного бандита? Будем следить за тем, чтобы в университетах преподавали только одобренные свыше теории!
Каждая такая форма контроля замедляет научно-технический прогресс, создаёт атмосферу страха в обществе и, что самое главное, гарантированно несёт в себе некоторый процент «ложных срабатываний» (false positives), когда по ошибке осуждается невиновный. Чем больше сфер пытается контролировать государство, тем будет выше процент ложных обвинений. Это приводит к ненависти к власти со стороны всего общества, даже преданных её сторонников. Текущую власть жестоко сносят, да так, что на несколько поколений вперёд любым авторитарным движениям в стране больше ничего не светит. При достаточной распространённости либертарианских идей в обществе вместо снесённой власти может ничего и не появится, к чему мы собственно и стремимся!
