Автор: Анкап-тян

Принципы агоризма

У моего канала есть зеркало вконтакте, которое ведёт кто-то из читателей. Сама я за ним не слежу, так что если там появляется что-то любопытное в комментариях, сообщайте в личку. В частности, описание бизнес-идеи для агориста сподвигло Александра Татаркова, чей ютуб-канал я здесь уже разок рекомендовала, на развёрнутое дополнение, которое я решила вынести в отдельный пост.

Позволю себе немного обобщить и сформулировать основные принципы агоризма.

1. Работай с частным клиентом, а не с организацией. Частнику плевать, заплатил ты налоги или нет.
2. Работай за наличку. Только нал может быть черным. (напоминание от Анкап-тян: биткоин — это нал)
3. Не недооценивай бартер. По документам вообще никакие деньги не проходят, а каждая из сторон получила желаемое.
4. Коррупция это не плохо, а хорошо. Ты имеешь агента в стане врага (государства). Ты не даешь денег врагу (государству). Ты уменьшаешь зависимость чиновника от государства, ибо предоставляешь ему альтернативный доход. Он твой подельник. Он будет тебя прикрывать, ибо ты и есть компромат на него. И он больше тебя заинтересован, чтобы ваша схема не вскрылась.
5. Продавай то, что невозможно учесть, или посчитать. Те же порции обедов, или буклетов, или визиток (полиграфия).
6. Закуп материалов тоже должен быть черным налом.
7. Избегай безнала даже на личную карточку. Пусть клиент переведёт деньги тому, кому должен ты. Мои клиенты даже музыкалку моей дочери оплачивали! Так ты как будто ничего и не делал. Твоему кредитору без разницы, кто оплатил твои долги. И государство получает налоги только с одной транзакции.
8. Замечательная схема с дарами природы. Никакого закупа. Деньги хорошие, абсолютно черные и неотслеживаемые. Например, мы в 90-е шишку кедровую били. Продажа по чёрному, за наличку. Сколько продали — недоказуемо.
9. Работа с тем, чего нельзя потрогать. Например, дизайн. Сделал дизайн, получил деньги. От кого, за что — поди разберись. Ты этого человека может в глаза не видел! Он тебе заказ прислал по ватсапу, получил эскиз на почту. Оплату тебе на телефон закинул.
10. Ну и всяческие услуги на выезд, или на дому. Типа, ремонт компов, маникюры всякие, ремонт квартир, дрессировка/выгул собак. Даже если к тебе придут из налоговой по объявлению, говоришь, что клиентов пока не было. Появится первый — сделаю патент. Доказать, что полгорода у тебя обслуживается, можно только по стуку. Ну так работать надо нормально, чтобы на тебя никто не стучал…

Как-то так. Это первое, что на ум пришло. Многое из личного опыта 90-х. Сознательно отбросил криминальные схемы. Возможно, многое упустил. Тут главное — наметить направление мысли.

12 лет ЛПР

Год назад я поздравляла ЛПР с одиннадцатилетием, сравнивая партию с нескладным подростком, который активно растёт и пытается казаться взрослым. В 12 лет мы видим у этого подростка полный внутренний разлад, истерики, потерю смысла жизни и суицидальные помыслы (простите, конкретики не будет, пост не о том). Это сопровождается публичными комментариями, вроде недавнего поста Виталия Тизуня о том, чем плохи политические партии как таковые.

Мне по этому поводу ближе, однако, риторика Дэвида Фридмана, которая сводится к утверждению о том, что упаковку для товара следует выпускать, даже если конечная её судьба — быть выброшенной. Мне остаётся лишь развить фридмановскую метафору и указать, что из упаковки, тем не менее, не нужно делать карго-культ, и если вы готовы приобретать товар без упаковки, то и тратить на неё ресурсы не обязательно.

Задача либертарианской партии — внедрение либертарианских идей в государственную нормативную базу с использованием специализированных государственных политических интерфейсов. Задача либертарианского движения в целом — распространение либертарианских идей в обществе. Партия тоже может выполнять эту побочную для неё задачу, но не обязана, поскольку предназначена для другого. Для неё трансляция идей в общество — это просто способ пополнения личного состава. Либертарианская партия может завтра самораспуститься, и это будет просто отказ от одного из подходов к уменьшению государства, но отнюдь не конец либертарианства в России.

Так что я поздравляю всех, кто сегодня состоит в ЛПР и кто готовится в неё вступить. Вы делаете дело, которое полагаете важным и полезным, только не относитесь к нему, пожалуйста, со звериной серьёзностью, а то за вас бывает немножко стыдно.

Как будет работать ювенальная юстиция при либертарианстве?

К примеру, Вася Пупкин из 3 “б” ради шутки сообщил о заложенной бомбе в школе, которую потом не нашли при проверке. Или избил одноклассника до реанимации. Или угнал, а затем сломал чужой велосипед.
Допустим, его задержали. Что будет дальше? Если родители, согласно либертарианству, не несут ответственности за поступки своих детей, то как накажут малолетнего хулигана? Денег на возмещение ущерба у него, и у его родителей, скажем, нет. Посадят в тюрьму или заставят работать и возмещать ущерб?

Vopros999 (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008510 BTC)

Утверждение, что ребёнок обладает самопринадлежностью, означает, что другие люди признают его право распоряжаться собой в большей мере, чем он мог бы добиться силой. Тем не менее, как право частной собственности на вещи редко означает свободу использовать их во вред другим, так и самопринадлежность ребёнка не означает для него полной свободы причинения вреда окружающим.

Помимо самопринадлежности ребёнка, люди обычно признают за кем-то право опекунства над ним. Это право обычно включает в себя приоритет в прививании ему норм морали, но неизбежно компенсируется правом остальных взыскивать с опекуна возмещение ущерба, нанесённого им ребёнком. Неважно, кто опекает — родители, школа, просто случайные люди, подрядившиеся на эту работу — или все они как-то распределяют эти права между собой. Так или иначе, вслед за правом опеки идёт ответственность за ущерб, наносимый окружающим поступками опекаемого.

Родители вывели ребёнка гулять, тот ломает чужую игрушку — отвечают ролители. С ребёнком оставили бабушку — за сломанную игрушку отвечает бабушка. Ребёнок пошёл в школу — ответственность за наносимый им в учебное время ущерб окружающим несёт школа. Ребёнок пошёл в школу, а оттуда отправил с телефона письмо с сообщением о минировании — это проблемы школы, ведь ребёнок находился в это время в её зоне ответственности.

Возможно, риск ущерба от действий ребёнка можно будет застраховать, как страхуется гражданская ответственность автовладельцев. Сейчас, как мы знаем, автовладельцы неохотно страхуют свою ответственность, что часто подвигает государства к тому, чтобы сделать заключение таких контрактов обязательным. Так что я не уверена, что в безгосударственном обществе опекунская ответственность будет всегда страховаться. Скорее всего, свою опекунскую ответственность будут страховать школы, особенно среднего и высшего ценовых сегментов — во-первых, у них будет на это больше средств, а во-вторых, можно предположить, что ученики дорогих школ в среднем будут наносить окружающим ущерба на меньшие суммы (не факт, точно предсказывать не берусь).

Другой фактор, который вряд ли позволит страховке опекунской ответственности стать панацеей для родителей, состоит в том, что при каждом совершённом ребёнком противоправном поступке размер страхового взноса будет расти, то есть ущерб от наименее социализированных детей, скорее всего, будет страховать слишком дорого.

Дальше воображение критиков анкапа рисует всякую диккенсоновщину, с работными домами и тому подобным. Сильно сомневаюсь, что такое будет востребовано в гуманном и зажиточном обществе, однако очевидно, что права опекунов, оказавшихся не в состоянии нести ответственность за действия опекаемых, будут отторгаться или, по крайней мере, сильно ограничиваться. В чью пользу? Полагаю, в пользу благотворительных организаций, у которых уставной целью как раз будет социализация таких детей. Как вариант — в пользу более зажиточных граждан, которые согласятся покрыть долги по искам к прежним опекунам ребёнка, после чего нести дальнейшую ответственность за этого ребёнка сами. Не берусь предсказывать, какая модель окажется более востребована на рынке, но этически допустимы обе.

Социализация трудных детей два века назад — тёмное прошлое анкапа

Выученная беспомощность, иллюзия контроля и агоризм

У Михаила Пожарского вышло очень хорошее видео про иллюзию контроля. Обязательно посмотрите целиком, если ещё не успели, а я, как обычно, даю ключевые, в моём понимании, тезисы.

  1. Опыт попадания в безвыходную ситуацию (ту, в которой от усилий субъекта не зависит его положение) провоцирует развитие выученной беспомощности.
  2. Выученная беспомощность резко снижает конкурентный потенциал субъекта в ситуациях, когда от его действий действительно что-то зависит.
  3. Важная психологическая защита от выученной беспомощности — иллюзия контроля. В безвыходной ситуации можно поверить, что от тебя всё-таки что-то зависит, и тогда выученная беспомощность не возникнет.
  4. Однако ритуалы психологической защиты, призванные сформировать иллюзию контроля, могут сами по себе ухудшать безвыходную ситуацию.
  5. Поэтому более эффективен навык рефлексии, когда субъект анализирует, что он реально может контролировать, а что нет, и не растрачивает силы на иллюзию контроля, принимая форс мажор, как есть.
  6. Такой навык формируется через опыт самостоятельного выхода из сложных ситуаций, и никак иначе.
  7. Поэтому создание громоздких централизованных структур и перекладывание на них ответственности за всё сущее — это иллюзия контроля, а реальная борьба с трудностями предусматривает скорее децентрализованный подход, основанный на личной ответственности. Точка.

Вот поэтому, обозначив три основных пути движения к анкапу — минархизм, панархизм и агоризм — я особое внимание уделяю именно агоризму.

Можно создать политическую партию, как у больших дядь, делать митинги, как большие дяди, и верить, что своим политическим давлением ты как-то влияешь на политику, проводимую властями — а на вопрос о том, почему лучше жить не становится, отвечать, что предпринятые усилия недостаточны, на площадь должны выйти не сто тысяч, а миллион.

Можно предлагать реформы по созданию функциональных конкурирующих юрисдикций, грезить гражданством фейсбука или проектом bitnation, а на вопрос о том, почему это всё не внедряется, отвечать, что всё и так к этому идёт, но неплохо бы удвоить усилия по пропаганде.

А можно просто заключить сделку и не заплатить налог. Или обойти неудобный запрет. Или придумать сервис, полезный людям, но невидимый для государевых слуг. Это уже не иллюзия контроля. Это сам контроль. На таких вещах человек учится самостоятельно выходить из трудных ситуаций. А если окажется в условиях, когда он не контролирует возможность выйти из положения, то он уже будет резистивен к выученной беспомощности, но и не ударится в ритуалы ради иллюзии контроля.

Можно остаться атеистом в окопах под огнём. Пока один срёт в штаны, а второй молится, агорист углубляет окоп.

Как быть агористом и заниматься обычным бизнесом с минимально возможной оплатой уплатой налогов?

Например, я хочу открыть кафе. Открывая кафе в центре города, я сильно рискую попасть на деньги от государства. Как избежать этого, и стоит ли вообще рисковать, открывая нелегальный бизнес в современной России с реальной площадью и людьми внутри? Такое чувство, будто агоризм сейчас это только продажа веществ, но я не хочу продавать вещества в торе, я хочу заняться, например, кафешкой, а там уже совсем не такая анонимность, там нужно, чтобы о нём знали, и оно стояло на виду. То есть совсем не то же, что рынок веществ, например, где можно через тор делать дела. Далее, если какие-то проблемы с властями возникнут, то суд и правоохрана монополизированы, и никто не защитит меня от произвола налоговиков. Что делать? Ждать, пока избегать налоги станет нормой? Подмаслить взятками? Тогда деньги пойдут государственным служащим и повысят их заинтересованность в создании проблем (чтобы было больше взяток). Порочный круг какой-то.

Вопрос сопровождается донатом в размере 0.0001985 btc

Практики агоризма всегда подразумевают определённую солидарность между контрагентами против государства, на неё и стоит ориентироваться, прикидывая, как построить свой теневой бизнес. Так, если вы устроите безналоговое заведение на открытой площадке в центре города, то у вас есть единственный шанс избежать репрессивного давления со стороны государства: если в ответ на подобные попытки ваши клиенты немедленно перестреляют нахрен представителей государства, и им это заранее известно. Вне Чеченской республики на такое рассчитывать не приходится, так что проехали.

Раз уж у нас пошла речь о сфере общественного питания, я бы предложила другую бизнес-модель. Находите не слишком пафосный бизнес-центр, с мягким пропускным режимом, обходите каждый офис, и излагаете своё несложное коммерческое предложение — о том, что каждый рабочий день в обеденный перерыв вы готовы доставлять им горячий комплексный обед по фиксированной низкой цене, с оплатой кэшем. Вот ссылка на телеграм-бота, каждое утро до 11-00 можно сделать заказ, выбрав один из трёх комплексов, и с 13-45 до 14-15 заказ будет доставлен в офис. Вот, собственно, и вся модель. Вам потребуется снять помещение для кухни на физлицо, нанять вчёрную персонал — и работайте. Вы можете даже не представляться никому никаким именем, ваше имя — это телеграм-бот. Ах, да, ещё потребуется потратиться на написание бота. Как вариант, бот заменяется сайтом, но это зависит только от распространённости телеграма в вашем городе.

Кстати, чтобы не ходить со своими рекламками вхолостую, когда будете рекламировать свою службу горячих обедов, прихватите с собой вкусную выпечку, она отлично разойдётся в офисах хоть ближе к ланчу, хоть ближе к файв-о-клоку. Тогда вы будете не просто «приходил чувак с буклетами», а «эти, с плюшками, могут ещё и горячие обеды носить».

Разумеется, эта модель лучше работает, когда в офисах есть какая-то жизнь, так что период тотальной самоизоляции — не лучшее время начинать подобный бизнес. Зато прямо сейчас вы можете организовать бесплатное питание для врачей в больницах, на донаты. Этим уже занимаются некоторые НКО, ничто не мешает и вам начать оттачивать свои организационные навыки прямо сейчас. Любая благотворительная организация тратит часть собираемых средств на собственные нужды, так что, если не наглеть, вы, по крайней мере, сумеете обеспечить минимальный заработок себе и своим сотрудникам, плюс заработать репутацию и известность, ну и собственно объект благотворительности будет вам благодарен, и, если что, выделит аппарат ИВЛ вне очереди.

Разумеется, эта идея не нова, но в этой сфере ещё долго будет пространство для агоризма, особенно вне столиц

Стратегии в кризис

Владимир Милов завёл в своём видеоблоге рубрику «на карантине» и выпустил пока что в ней два ролика. В первом он даёт примерный расклад для наёмных работников, а во втором предлагает некоторые советы для малого бизнеса. Лучше, конечно, посмотрите их целиком, ну а я укажу важные, на мой взгляд, моменты.

  1. Это надолго. Если прямо сейчас вы уже терпите убытки, то не нужно рассчитывать просто переждать самый пиздец, работать над их сокращением нужно сразу.
  2. Государство не поможет. Требовать с него нужно как можно больше и громче, но всерьёз основывать свои планы на государственной поддержке не стоит.
  3. Быть мудаками невыгодно. Государство не объявило форс мажор, не компенсирует убытки, не умеряет аппетиты. Если сейчас жрать друг друга, это путь в никуда. Важно договариваться между собой полюбовно, поскольку шарахнуло по всем. Ну а мудакам можно показать всю мощь института репутации.

Отдельно остановлюсь на третьем пункте. Милов советует скорректировать свою модель потребления так, чтобы покупать только у тех, кто проходит по этическим критериям: кормит врачей бесплатными обедами, заботится о зверюшках, выплачивает сотрудникам зарплаты вместо разгона их в отпуск без содержания — и так далее.

Действительно, сейчас роль каждого потребителя существенно выросла, и от него в значительной мере зависит, какому бизнесу остаться жить, а какому нет. Но я бы рекомендовала ко всем критериям отбора добавить ещё один, и очень важный: много ли этот бизнес отстёгивает государству. Кормить государство своими налогами всегда было тягостным моральным компромиссом, но сейчас это становится почти преступлением. Раньше можно было работать вчёрную и наплевательски относиться к тому, что государство забирает с твоих покупок НДС. Сейчас это важно. В условиях обнищания людей растущие сборы российского правительства по налогам — это демонстрация форменного безумия со стороны граждан.

Поэтому, выбирая, у кого купить, скажем, еду, ориентируйтесь в первую очередь на это. Соленья или картошка на базаре — отличное размещение денег. Покупка в киоске фермерского хозяйства — прекрасно, но ещё лучше, если с машины и без кассы. Покупка в магазине у дома — только если он не сетевой, и сидит на упрощёнке (отсутствие НДС можно увидеть в чеке).

Наилучший моральный выбор для любого малого бизнеса сегодня — уход в подполье. Официально закрыться и продолжать обслуживать клиентов по личной договорённости — это мера, которая позволит не только заткнуть дырку, через которую ваши деньги утекают государству, но и форсировать выработку горизонтальных связей. Время расширять списки контактов, обзаводиться персональными сантехниками, парикмахерами, врачами — и клиентами, само собой.

Для того, чтобы отказывать в обслуживании силовикам, атмосфера в обществе ещё не накалилась, но уже есть смысл вести с ними душеспасительные беседы. Мол, вы бюджетники, на зарплату проживёте, частному сектору труднее. Поэтому не путайтесь под ногами, не мешайте работать — не доводите до греха.

Следующий этап отторжения режима после ухода в подполье — это обычно саботаж, диверсии и партизанская война: уничтожение камер слежения, разгромы офисов ФНС, поджоги ментовских тачек и прочие милые пустячки, но не стоит заморачиваться ерундой. Если удастся добиться тотального невыполнения государственных распоряжений без силовых эксцессов — тем лучше для всех нас.

А когда Путин уйдёт, и его место займёт какой-нибудь Навальный, то важно сразу поставить его перед фактом: по старому — не будет. Эффективное государство — дешёвое государство. Чем дешевле оно обходится гражданам, тем больше у него оснований рассчитывать, что его вежливые просьбы будут исполняться. Ну а на любые требования со стороны государства в прекрасной России будущего у граждан должен быть простой и быстрый ответ: нахуй — это туда. И показывать в ту сторону, куда послали сегодняшнего диктатора.

Спекуляции во время ЧС

Несколько дней назад полиция Нью-Йорка арестовала Баруха Фельдхейма, который заранее скупил 192 000 масок и 600 000 перчаток (и ещё много ништяков), чтобы потом продавать это всё медикам и простым гражданам с огромной наценкой (вроде около 700%).
Как анархо-капитализм будет справляться с такими спекуляциями во время чрезвычайных ситуаций?
С одной стороны, он действовал исключительно рыночными методами и стремился получить максимальную выгоду, с другой — его действия вполне могли стоить кому-то жизни.

Слава Махоркин

Итак, на дворе анкап, в Нью-Йорке всё спокойно, в Китае какая-то локальная эпидемия. Никому нет до неё дела, никто не скупает панически маски с перчатками, никто не закрывает границ, и в отмеренный судьбой час эпидемия разражается в Нью-Йорке. Внезапно все бегут за СИЗ, мгновенно разбирают невеликие складские запасы, и наступает коллапс. Дальше, конечно, через какое-то время всё образуется — подвезут оттуда, где эпидемии ещё нет, расширят производство и так далее. Но поначалу будет хаос.

Теперь рассмотрим другой сценарий. В Китае какая-то локальная эпидемия, никому нет до неё дела, но бдительный Барух Фельдхейм уже скупает маски и перчатки. Аптеки столкнулись с повышенным спросом, дозаказали ещё, и на всякий случай подняли цены процентов на десять. В блогах написали о повышении цен, связали это с далёкой китайской эпидемией, и вот в аптеки потянулись другие беспокойные ребята, а то мало ли что. В результате повышенного спроса производство СИЗ начинает увеличиваться задолго до того, как эпидемия добирается до США. Зато когда это происходит, её встречают во всеоружии: выпуск увеличен, склады под завязку, все, кто хотел обезопасить себя, могут это сделать. Барух Фельдхейм на волне хайпа ещё до прихода эпидемии продаёт большую часть своих запасов по двойной цене, сделав на этом хорошую прибыль, а остальное оставляет для личного употребления, или чтобы продать при случае ещё дороже.

И, наконец, рассмотрим третий сценарий. В Китае какая-то локальная эпидемия, никому нет до неё дела, но бдительный Барух Фельдхейм уже скупает маски и перчатки. Аптеки столкнулись с повышенным спросом, дозаказали ещё, и на всякий случай подняли цены процентов на десять. В блогах написали о повышении цен, связали это с далёкой китайской эпидемией, и вот в аптеки потянулись другие беспокойные ребята, а то мало ли что. Тем временем эпидемию в Китае локализуют, и она сходит на нет. Бдительные граждане оказываются сидеть на куче барахла, аптеки затоварены, цены на СИЗ снижаются, и постепенно неудачливые предприниматели распродают свои неликвидные остатки, зафиксировав небольшие убытки, или даже выйдя в ноль, если сумеют ловко сманеврировать.

Спекуляция — это попытка заработать на предсказании будущего. Если спекуляция удалась, будущее окажется лучше и для спекулянта, и для тех, кто у него закупился. Если не удалась — это проблемы спекулянта. Но если в обществе закрепится привычка карать спекулянта за его успех, то второй и третий из вышеописанных сценариев для него окажутся закрытыми. Никто не смотрит в будущее, все смотрят с опаской на соседей, как бы не вызвать их зависть и не огрести по щщам.

Я вчера писала про Сомали и упоминала лекцию Владимира Золоторева, где он рассказывает про сомалийское право. Там не случилось капитализма, и именно из-за того, что любой личный успех считается случайной удачей, а её плоды нужно разделить с кланом. Та же ерунда царила и в Меланезии, и у североамериканских индейцев, с их культурой потлача, то же происходит и в сегодняшних США, хотя, казалось бы, индейцы давно не живут на Манхэттэне.

Налётчик вывозит награбленное

Падение чёрного ястреба

Вчера, после того как закончила редактуру статьи про неэффективность насилия, села смотреть фильм «Падение чёрного ястреба», на упоминание которого наткнулась, когда гуляла по ссылкам вокруг статьи. Фильм посвящён упомянутому в статье эпизоду, как США были вынуждены убраться из Сомали после провала того, что они считали миротворческой операцией — потеряв за одни сутки почти два десятка спецназовцев и перебив порядка тысячи местных жителей в плотной городской застройке, не сильно разбираясь, кто там комбатанты, а кто нет.

В 2001 году, когда вышел Ястреб, меня ещё больше интересовали вещи вроде вышедших тогда же Властелина колец или Гарри Поттера, но хорошо, что хоть сейчас добралась, фильм отличный. Однако я хочу поговорить не о сюжете в целом и не о качестве картинки, а о буквально двух моментах, которые лично для меня в фильме оказались ключевыми, и к которым всё остальное повествование служит, на мой взгляд, всего лишь иллюстрацией.

Первый момент — примерно на восемнадцатой минуте. Рейнджеры обсуждают факт из розданной им тонюсенькой брошюрки «Всё о Сомали»: если один местный убьёт другого, то его клан должен клану убитого сотню верблюдов. На это один из солдат отмечает, что он-то и одного верблюда не смог бы заплатить, и, наверное, местные сейчас все в долгах. А теперь слушаем лекцию Владимира Золоторева:

Я даю ссылку как раз на тот момент, где он рассказывает, как гражданская война в Сомали фактически была остановлена по решению суда: воюющих уняли их собственные кланы, потому что родственникам убийц надоело платить по чужим долгам гигантские суммы.

Таким образом, в фильме гениально показано, насколько дорогим и бессмысленно жестоким было вмешательство ООН, и насколько мало значения самоназванные миротворцы придавали тому механизму, который на самом деле и остановил войну.

Второй важный момент — уже ближе к концу фильма, примерно 1:45. Сомалиец общается с пленным американским пилотом и объясняет: вы взяли наших заложников, мы взяли тебя. Тот отвечает: моё правительство не будет торговаться. ОК, отвечает сомалиец, давай поторгуемся мы с тобой, как солдат с солдатом. На это американец отвечает, что он ничего не решает. Сомалиец в ответ хмыкает: вы, дескать, наделены правом убивать, но не договариваться, а у нас тут война — это те же переговоры. Поэтому ловить вам тут нечего.

Большое спасибо Ридли Скотту, который снял не агитку, а действительно сумел показать разницу между тупой и бессмысленной государственной военной машиной — и анархическим обществом. Особенно рекомендую фильм тем, кто раз за разом задаёт однотипные вопросы о том, как же Анкапистан будет защищаться от вторжения государства.

Конечно, Сомали не Анкапистан — там неплохо обстоят дела с анархией, но существенно хуже с капитализмом, особенно на момент, показанный в фильме. Тем не менее, даже докапиталистическое безгосударственное общество сумело преподать хороший урок сильнейшей сверхдержаве планеты. Государствам чревато лезть со своим уставом в анархические порядки, а если эти порядки будут подкреплены действительно сильной экономикой, то исход прямого военного противостояния государства и Анкапистана можно считать заранее предопределённым.

Лучшая сцена фильма

Не зря просили попиарить

Дослушала стрим у Юнемана, который намедни анонсировала. Впечатления о спикерах:

  • Ватоадмин. Самый живчик из всех четверых, ну и мне, как гуманитарию, его байки, конечно, ближе и понятнее. Считает, что мир выйдет из кризиса обновлённым, отбросившим некоторые сегодняшние неэффективные практики.
  • Баженов. Самый высоколобый экономист из четвёрки собеседников, воспринимается в связи с этим чуточку снобом. Считает, что ничего особо не поменяется, восстановимся и поедем себе дальше.
  • Зубов. Обладатель самого отвратительного канала связи, в связи с чем удалось разобрать далеко не всё, что он вещал. Будучи не столько экономистом, сколько финансистом, он скептичен насчёт посткризисного будущего, потому что массивные государственные интервенции, разумеется, сильно ухудшат структуру мировой экономики.
  • Юнеман. Наименее экономист из собравшихся, но беседу вёл вполне толково и структурированно. Считает, что пандемия должна отразиться в долгосрочной перспективе на наших социальных практиках, и это, видимо, станет главным её следствием.

Изрядная и наименее интересная часть дискуссии была посвящена анализу текущих мер поддержки граждан, которые осуществляются в разных странах. Там сплошные перетёртые уже на тысячу раз в других местах банальности. Ну, разве что не опустились до того, чтобы просклонять несчастных печенегов.

Чёрт бы с ними, печенегами, но также ни разу не было сказано слово биткоин, а это уже, на мой взгляд, говорит о слишком узком взгляде на ситуацию. Биткоин возник как реакция на накачку экономики фиатом в 2008 году, и за прошедшие с тех пор годы здорово развился и окреп. Сейчас тогдашняя накачка выглядит игрой в песочнице, и мне было бы действительно интересно послушать экономический анализ того, как повлияет на мировую экономику сосуществование печатного станка, делающего брррр — и готовых к использованию дефляционных денег. Если же экономисты полагают, что это влияние будет ничтожным, опять-таки хотелось бы понять, почему.

Про перспективы того, что некоторые режимы могут просто не пережить кризис, было сказано в самом конце и мельком, но тут их понять можно: на такие темы пусть уже политологи дискутируют.

Я не так уж часто смотрю какие бы то ни было стримы, но конкретно этот мне потерянным временем не кажется, материал шёл плотно и имел неплохое качество подачи.

(Не)эффективность насилия

Колонка Битарха
(с редакторскими правками Анкап-тян)

Когда вы хотите добиться какой-то цели, вы выбираете один из множества доступных инструментов. Допустим, в вашем доме открылся хостел, который постоянно создаёт шум и криминогенную обстановку возле дома. Что вы можете сделать? Самый простой, на первый взгляд, вариант — заставить хозяина закрыть свой бизнес, применив физическое насилие.

Но что если у него есть хотя бы перцовый баллончик? Теперь в случае вашего нападения ваши возможные издержки выросли. Насилие как инструмент уже не выглядит таким выгодным, как это казалось изначально. Так что волей-неволей приходится искать другие способы как на него воздействовать — уговаривать, объяснить ситуацию владельцу помещения, чтобы он разорвал договор аренды, поставить одну звезду хостелу на сетевых ресурсах, призвать остальных жителей дома поступить также. Короче говоря, у вас появился стимул действовать цивилизованно.

Изначально самый простой инструмент принуждения, физическое насилие, быстро теряет свою эффективность, когда потенциальная жертва способна применить контрнасилие, пускай даже в самом минимальном размере. Бывший премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю когда-то восхвалял насилие, как инструмент с крайне высокой эффективностью. Но для того, чтобы это было так, ему пришлось ввести в Сингапуре одни из самых строгих правил покупки и владения оружием, даже для самообороны — ибо даже небольшое выравнивание баланса потенциала насилия в обществе ведёт к резкому снижению эффективности насилия как инструмента принуждения.

Могу выдвинуть вполне обоснованную фактами гипотезу: издержки на агрессивное насилие экспоненциально возрастают при возрастании возможностей применения контрнасилия со стороны жертвы.

Допустим, стационарный бандит (государство) хочет с помощью насилия принудить кого-то выполнить свои требования. Если у жертвы государственной агрессии нет летального оружия, для ареста достаточно небольшой опергруппы. А что если у жертвы пистолет? Приходится отправлять полицейский спецназ. По мелкому поводу, вроде неуплаты штрафов или розничной продажи психоактивных веществ, никто отправлять спецназ не станет. В блоге Александра Розова есть пост с подтверждением этого факта на примере Швеции.

Предположим, потенциальная жертва государственной агрессии это не какой-то неплательщик налогов, а более значимая цель — например, главарь клана в Сомали. У него уже не пистолет, а тысяча бойцов с автоматами Калашникова, пускай плохо обученных. Как показала история, ущерб даже от таких «бармалеев» оказался неприемлемым для правительства США.

Представим, что последователи секты «Ветвь Давидова», укрывшиеся на ранчо Уэйко (Waco) в 1993 году, кроме дробовиков и винтовок имели бы противотанковые гранатомёты. Как мы знаем, ФБР тогда решило применить танки, чтобы протаранить стены и пустить слезоточивый газ. При наличии у обороняющихся противотанкового оружия такой вариант пришлось бы отвергнуть, как чрезмерно рискованный.

В подобной ситуации государство могло бы либо превратить штурм ранчо из полицейской операции в армейскую, с применением миномётов или иного летального неизбирательного оружия, либо взять ранчо измором, с перспективой того, что эти фанатики действительно в полном составе помрут от голода. Оба варианта чреваты в демократическом государстве значительным политическим ущербом, который для политиков даже важнее, чем экономический ущерб государству. Подробнее о подобных факторах рекомендую почитать в книге Мартина ван Кревельда Расцвет и упадок государства.

Наконец, мы уже разбирали потенциальную ситуацию, когда потенциальная жертва государственного насилия угрожает применением оружия массового поражения. Сейчас это воспринимается как нечто крайне маловероятное — но не потому, что государство эффективно противодействует созданию ОМП частными лицами, а потому что люди, имеющие достаточно навыков для создания ОМП, имеют также сильные внутренние моральные убеждения, не допускающие применения неизбирательного массового насилия, в том числе в адрес мирных людей. Если демократическое государство покажет пример, первым применив ОМП против своих граждан, этот моральный запрет будет ослаблен, а со временем и вовсе пропадёт. Такие последствия ни один чиновник в относительно цивилизованном государстве допустить не готов.

Можно сделать выводы:

1) Издержки принуждения со стороны государства или любого другого агрессора экспоненциально возрастают при усилении средств контрнасилия со стороны жертвы. Даже минимальное оружие самообороны, таким образом, резко поднимает цену атаки, а против дешёвой грязной бомбы из отходов АЭС будет неэффективен и ядерный арсенал сверхдержавы.

2) Чтобы свободное общество (территориальная или экстерриториальная контрактная юрисдикция) могло защитить себя от завоевания государством, ему выгоднее не вкладываться в одну вундервафлю, а обеспечить стимулы для приобретения клиентами личного оружия, навыков его применения и готовности применить для защиты. Также это поможет обществу защититься и от собственных координирующих органов, если им вздумается стать государством, поскольку обеспечит равномерное распределение потенциала насилия. Об этом, в частности, рассказывается в ранее переведённой нами работе Джека Хиршлейфера Анархия и её распад.

Напоследок, приведу хорошую цитату из книги Либеральный архипелаг Чандрана Кукатаса.

Возьмем игроков и владельцев казино. Нам могут быть чужды и даже противны их занятия. Однако будет ли достаточным основанием для вторжения в чужую страну то, что в ней играют в азартные игры?

Возьмем «монополистов». Они могут назначать за свою продукцию цены, которые мы считаем несправедливыми. Однако сочли бы мы достаточным основанием для объявления какой-либо стране войны тот факт, что она слишком дорого поставляет свои товары?

Но почему мы готовы в аналогичных случаях посылать вооруженных людей (милицию) к нашим согражданам, брать их в плен (тюрьму) и брать с них контрибуцию (штраф)? Вероятно, потому, что они, в отличие от соседнего государства, не могут защититься.